- Здравствуйте Самаэль Азраилович! – сказала она сладким, но срывающимся голосом. – Слушаю вас!
- Ты что творишь? В дурку хочешь?
- О чем вы говорите, Самаэль Азраилович? Я не понимаю вас!
- Злюля, мои приказы для того, чтобы их выполняли. Ты хочешь проблем?
- Самаэль Азраилович, что вы имеете в виду?
Бабломойер старался не выходить из себя. Это становилось все труднее.
- Я имею в виду банк. Ты зачем парня убила? Что ты вообще там забыла?
- Представляете, Самаэль Азраилович, там такой ужас! Этот служащий, он на меня напал. Прямо сумасшедший! Кричал, что не пустит!
- Правильно кричал. Это я приказал. Так что пошла вон из банка.
- Что вы говорите, Самаэль Азраилович? – Бабломойер отчетливо услышал, как она захихикала. – Я не разобрала!
- Пошла вон из банка! – заорал он.
- Не слышу вас! – хихикнула трубка и связь прервалась. Он снова набрал ее номер, но телефон был отключен.
Бабломойер положил телефон на столик и вытер пот со лба. Затем сунул руки в карманы и начал нервно теребить свои амулеты. Плевать на стабильность и единство нации. Ее придется убрать. Бабломойер представил, как батальоны стягиваются к Национальному банку, как начинается штурм. Нет, Адольфу и Злюэлле будет достаточно на них посмотреть, чтобы те остановились. Они по-настоящему опасны, особенно, если начали сходить с ума. Убрать их придется тихо. А значит, он займется этим сам. Завтра. А сегодня придется покинуть уютную Пальмиру и вернуться домой в столицу.
XXVII
Столица
Был почти полдень. Пробки на улицах столицы рассосались, но машина все равно двигалась медленно. Солнышко, Дед Мороз и Стрелок изредка переглядывались, рассматривая некогда красивый город. Их удивило многое.
Улицы были завалены мусором. Мусор лежал повсюду – опрокинутые переполненные баки, осколки выбитых стекол, следы автомобильных аварий, не говоря об обрывках бумаги, пакетах и картонных коробках. Деревья стояли почерневшие, без единого листика. Куда делись листья, было неясно. На земле их не оказалось – ни пожелтевших, ни сухих и коричневых. Но все это путники начали замечать лишь спустя некоторое время. Сначала их внимание приковывало небо.
Вернее, его отсутствие. Неба не было. Оно даже не угадывалось под сплошным, низко сидящим черным одеялом, укрывшим город. Одеяло выглядело совершенно непохожим на тучу или облако – то есть, на то, что обычно скрывает небо. Чернота была какой-то тусклой, потертой, даже скорее серой, похожей на смог, или на сотни тонн поднявшейся в воздух асфальтной пыли. Обволакивая дома, заборы и окна, чернота оставляла жирноватые темные следы. Весь город казался хорошо прокопченным, только без запаха дыма.
Удивительно, но эта чернота, кажется, никого не смущала. Повсюду сновали люди, в кафе, зонтики которых стали одинаково-черными, сидели посетители, за стеклами черных прокопченных машин сигналили водители. Все были в масках.
- Я с этим не справлюсь, – уверенно сказала Солнышко, – этот… этот смог, он слишком большой… И людей слишком много. Я не знаю, что делать.
Машина двигалась медленно, во многом потому, что они не знали, куда ехать дальше. Стрелок включил радио.
- … чекайе нэсподиванка. Як поводомлюйе анонимнэ джерело, сытуацию буде покращено найблыжчим часом. Але зараз пэрэд будивлэю Национального банку знову збыраються протестувальныки.
Ведущая говорила быстро, со специфическим столичным акцентом, который был у всех работников радио и телевидения. Пожилые окраинцы утверждали, что ничего общего с традиционным произношением этот диалект не имеет, но с модой ничего поделать не могли.
- А давайте туда, – предложил Дед Мороз, – на протэстувальныкив посмотрим.
Это оказалось недалеко, но вскоре машину пришлось оставить. Дорогу перегородила толпа, многие были вооружены. Солнышко и ее спутники надели маски. Они вступили в толпу.
Повсюду люди переговаривались. Внимание Солнышка привлек молодой человек в дорогой одежде. Он говорил очень уверенно, его внимательно слушали.
- Головнэ – провэсты перший пакэт рэформ. Зараз усэ не дуже добрэ, але як тилькы мы закинчэмо повну фильтрацию та позбудэмося залишков «других», – это слово он произнес не по-окраински, – мы зможемо весты сучасну экономичну политыку. Крэдыты! Ось тоди и экономику видбудуйемо. Тобто, перше – то йе завершення фильтрации.
- Какая тут связь? – поинтересовалась Солнышко.
Молодой человек удивился. Он объяснил немного снисходительно.
- Зрозумило, що як тилькы мы будэмо здатни ришуче видмовытысь вид злочинного наслидка «других», в крайини станэ бильше грошей та почнеться экономичный бум.
Солнышко выглядела удивленной.
- Но вы так и не объяснили, почему это произойдет – сказала она.
- Шановни пановэ, пропоную пид час дыскусий уникаты провокаций, – оратор испепелил Солнышко взглядом и продолжил, как будто ее не существовало, – а вже потим, писля фильтрации, мы займемо свое мисце сэрэд вэлыкых крайин.
Солнышко тихо нырнула в толпу.
- О чем он говорил? – поинтересовался Дед Мороз. – Я ничего не понял.
- А он ничего и не сказал, – ответила Солнышко.
Здание Национального банка становилось все ближе, и атмосфера накалялась. Кто-то предлагал немедленно начать штурм банка, другие хотели издали забросать его бутылками с бензином и поджечь, некоторые пытались составить ультиматум. Общее мнение было единым: народ опять предали. Причем подозревали, что правительство защищает интересы «других».
- Воны на ворогив работають!
- Що, и Злюлька? Вона ж наша!
- Вот тоби й «наша»! Ганьба!
- А що президент про це говорыв?
- Презыдент? Провокатор! Президент нас сдал ворогам! Це вси знають!
- Они с ума сошли? – тихо вклинился в этот хор голос Деда Мороза.
- Интересно… Значит, они недовольны не ценами, не видом города… а тем, что с «другими» мало воюют, – вполголоса сказал Стрелок.
- Вот не думал, что этого «мало».
- Видимо, им мало. Иначе откуда такая толпа?
На самом деле, по меркам столицы это скопление людей никак нельзя было назвать толпой. Обычно народу собиралось намного больше. Но вчера и позавчера Адольф Дур не делал публичных заявлений, не обращался к патриотам с экранов и не давал интервью. Злюэлла не появлялась еще дольше. И черное одеяло над городом стало каким-то тусклым, потертым. Не таким, как раньше. Но несколько тысяч людей все же пришли.
Главный сегодняшний повод для недовольства – слухи о том, что правительство никак не может договориться о новом бюджете. Еще говорили, что Алчений Лжеценюк, Адольф Дур и Злюэлла Григеннах с утра собрались в главном отделении банка. Это тоже привлекло некоторых людей – тех, кто брал дубины по любому поводу, просто потому, что наступило утро.
Между протестующими и входом в здание дежурило очень немного сотрудников полиции. Это было личным решением президента. Странным решением. Почему-то президент абсолютно не желал защищать политическую элиту страны. Хотя в серьезности ситуации полицейские убедились собственными глазами – некоторые видели, как из здания выносят труп. Так что полицейские нервничали. Еще больше они занервничали, когда из толпы вышли три человека и пошли прямо на них.
Все произошло очень быстро. Один из полицейских успел выстрелить, но почему-то не попал. Другой упал, схватившись за скрытое под маской лицо. Еще несколько десятков людей бросилось ко входу, их отогнали выстрелами. Кого-то ранили. Ситуация отчасти стабилизировалась. А три человека были уже внутри здания.
XXVIII
Столица (продолжение)
Несколько секунд они стояли в растерянности: огромный холл выглядел совершенно пустым.
- Ну конечно. Надо же было вывести людей. А то вдруг штурм начнется? – предположила Солнышко.
Она ошиблась. Людей выводить не пришлось, так как их не осталось в банке еще до того, как его окружила толпа. Молодой стажер заметил труп менеджера, и этого оказалось достаточно: все служащие бегом устремились к выходу. Это случилось еще утром, а сейчас, далеко за полдень, во всем здании уже никого не было.