Я так и не смогла прочитать записку от отца и понять, что он хотел мне сообщить. Неизвестность пугала меня. Мне хотелось любой ценой увидеть отца и узнать, что с ним случилось. Но на все мои вопросы об отце конвоиры не давали никаких ответов. Этот факт злил меня.
Я сжимала в кармане листок бумаги. Мне хотелось верить, что отец жив и ему ничего не угрожает.
— Дмитрий Сергеевич, — я решила нарушить тишину и попытаться поговорить со своим надзирателем, — как долго вы собираетесь держать меня взаперти? Когда я смогу увидеть отца?
— Екатерина, вы пробудете здесь столько, сколько потребуют обстоятельства, — ответил конвоир. — Ваш отец выполняет свой долг. Вам ли не знать об этом.
— И в чём заключается его долг? — спросила я, прожигая мужчину тяжелым и требовательным взглядом. — Когда я смогу увидеть отца?
— Вам следует отсидеться в безопасности. Ситуация серьёзная. Вы подверглись нападению диверсантов и могли пострадать от рук опасного террориста. Ваше заключение — это необходимые меры безопасности.
— Нападения террориста? — я знала, что слова военного чистая ложь и они не имеют ничего общего с реальной ситуацией. — Что известно об этом диверсанте? Кто он, сколько ему лет, и как он пробрался в наш город? Где были ваши конвои, когда в город проникала банда диверсантов?
— При всём уважении к вашему отцу, я не намерен делиться конфиденциальной информацией с малолетней девчонкой, — ответил конвоир.
— Мне исполнилось восемнадцать лет. Разве на службу не берут с этого возраста? И разве не вы готовите своих будущих служителей с раннего возраста?
— Ты точная копия своего отца. Но ты женщина, и твой характер может сыграть с тобой злую шутку.
Рация конвоира захрипела, и он тяжело вздохнул. Впервые за долгое время он отошёл в сторону. Из динамика рации раздался чей-то голос, но мне удалось разобрать лишь несколько слов: «У нас чрезвычайная ситуация. Мы не можем... Срочно приступить к действиям! Главнокомандующий, он...» Разговор резко оборвался, и я не могла поверить в услышанное. Очевидно, это было сообщение о моём отце.
В штабе происходило что-то ужасное. Конвоир спрятал рацию и повернулся ко мне спиной.
— Сиди здесь и не выходи. Мне придётся оставить тебя на некоторое время. Если хочешь выжить, ни при каких обстоятельствах не покидай эту комнату.
Он вышел из кабинета быстрым шагом, а я осталась сидеть на месте, радуясь возможности побыть наедине с собой. Я достала из кармана клочок бумаги, который уже давно там лежал. Развернув его, я увидела корявый и плохо различимый почерк отца.
«Екатерина, Катя!
Если ты читаешь это, значит, мои действия оказались напрасными. Прошу прощения за всё, что я совершил, и за эту тяжёлую ложь, которая длилась восемнадцать лет.
С самого твоего рождения моя жизнь изменилась. Даже до наступления апокалипсиса я всегда был одинок. Большую часть своей жизни я посвятил служению Родине и защите интересов нашей страны. В то время Россия находилась не в лучшем положении. Мир стоял на грани Третьей мировой войны, и я был нужен своей стране. Однако, отдавая долг Родине, я лишился права быть счастливым. Я так и не создал семью и не узнал, что такое любовь.
Но твоё появление всё изменило. Я не знал твою мать и не знал, кем она была и откуда пришла. В тот день, когда ты родилась, она появилась на моём пороге, моля о помощи. Я не смог оставить девушку в беде. Я был одиночкой до мозга костей — безжалостным и бесчувственным солдатом.
Но когда я принял роды у твоей матери и взял тебя на руки, мой мир перевернулся. Твоя мать умерла сразу после рождения ребенка. Она успела только произнести твоё имя — Екатерина. Это была её последняя воля. Труп твоей мамы я похоронил на заднем дворе своего дома.
Когда я вернулся домой и увидел новорождённого младенца, то понял, что не смогу больше тебя оставить. Ты стала моим источником света. Как писал Островский в своём произведении «Гроза»: «Катерина — луч света в тёмном царстве». Ты и есть этот луч света, и всегда им будешь.
Пусть я не был твоим биологическим отцом и не связан с тобой кровными узами, но ты моя духовная дочь. Я никогда не забуду твой первый прыжок на мои руки. Твои ручки тянулись ко мне, а комнату пронизывал жалобный и отчаянный писк. Этот писк стал твоим криком и твоей силой.
Используй свою силу с умом и никогда не забывай, кто ты есть. Ты дочь генерала Петра Ивановича Вознесенского, и всегда будешь ею.
Теперь ты свободна в жизни. Я больше не смогу защищать тебя и сдерживать твою силу. Используй силы, данные тебе Богом, во благо людей, но никак не во вред.