— Пап, я...
— Отставить разговоры, — незначительным жестом отец показал мне знак помалкивать. — Ты поедешь в штаб и будешь ожидать меня там. Как только станет безопасно, я сразу же заберу тебя домой.
— Петр Иванович, Москва дала указание взять командование операцией на себя. Вам было предписано остаться в стороне и находится вместе с дочерью под наблюдением.
— Это еще почему? Игнатьев, как Москва узнала о произошедшем?
— Мы сообщили главному штабу в Москве о телепорте. Нам приказали всеми силами найти прыгуна и доставить в столицу живым. Этот парень особо опасный государственный террорист, и он должен ответить перед высшим руководством страны за совершенные преступления.
— Террорист? — впервые на моей памяти отец был удивлен и растерян. — От кого получена эта информация?
— Верховное управление России дало нам четкие указания. Не в наших правилах сомневаться и оспаривать решение властей.
— Вот как. Молодец, полковник. Выражаю тебе свою благодарность за оперативность действий.
Отец был спокоен и уверен в себе. Но в его взгляде я заметила легкий страх и еле уловимое волнение. Его рука легким движением вложила мне в карман какой-то предмет. Я поняла, что его действие было тайным и преднамеренным. Не подавая виду военным, я отошла от отца в сторону.
— Петр Иванович, вы проследуете с нами.
— А что насчет моей дочери?
— Насколько нам известно с сегодняшнего дня она совершеннолетняя. Она проследует с подполковником Рыковым и останется под его пристальным надзором. В связи с наступлением совершеннолетия нам не требуется вашего согласия на заключения вашей дочери под стражу.
Мы с отцом переглянулись. Действия военных были нетипичными для спасательной операции. Они больше походили на заключение и поимку преступников. «Они знают. Военные знают обо мне и намеренно разлучают нас, пытаясь ввести отца в заблуждение».
Отец впервые за свою жизнь обнял меня и прошептал:
— Что бы ни случилось в твоей жизни, всегда помни о том, что я люблю тебя. Никогда не забывай мои слова и исполни мой последний приказ. Екатерина, ты мое прямое наследие и моя истинная дочь. Не подведи меня.
Сидя в бронированном УАЗе, я смотрела на соседнюю машину со слезами на глазах. Отец был единственным близким человеком в моей жизни. Как бы я иногда ни злилась на него, я не могла представить свою жизнь без него.
Как только военные отъехали от нашего дома, я украдкой нащупала в кармане продолговатый предмет. Заглянув в карман, я обнаружила некое устройство. Насколько я знала, такие устройства использовались людьми прошлого для выхода в интернет и постоянной связи друг с другом. Удивительно, но это устройство работало. Я видела такие в городских ломбардах и знала, что некоторые жители использовали технологии прошлого как источник развлечений. Всемирные сети и мобильная связь давно перестали существовать. Но это устройство работало и могло выполнять минимальный набор функций. Затертый корпус тяжелым грузом лежал у меня в руках. Я тяжело вздохнула. Подарок отца был действительно странным. Он всегда избегал моего контакта с подобными вещами и всю жизнь ругал меня за попытки узнать о прошлом образе жизни. Но теперь он принес мне одно из устройств догенезейских времен.
Я спрятала устройство в максимально укромное место, не желая выдавать своих намерений военным. Мне предстояло пережить самую тяжелую ночь в моей жизни. В глубине души я понимала, что шансы пережить эту ночь у меня невелики. Если военные узнали о тайне отца и моих способностях, то его расстреляют как предателя и пособника терроризма. Меня же либо расстреляют вслед за отцом, либо отправят в столицу в места содержания политических заключенных. Оба варианта были фатальными для меня.
«Отец учил меня никогда не сдаваться. Если я стала причиной нашего заключения, то я должна найти способ выбраться из заточения. Любой ценой я спасу жизнь отца и вытащу его из лап злых и безжалостных военных».
Смысл жизни только в одном — в борьбе. На ум пришли слова философа прошлого Альфонса Де Сада: «Тот, кто желает в одиночку бороться против общественных интересов, должен знать, что погибнет».
Глава 4
Пустая и тёмная комната давила на меня. Потрескавшаяся от времени краска на стенах вызывала ощущение безысходности.
Уже час я сидела в одном положении, пытаясь совладать с внутренней паникой. С того момента, как меня привезли в штаб, я ни на секунду не оставалась одна. Конвоиры всё время стояли надо мной и следили за каждым моим движением.