Парень промолчал, но желваки под кожей заходили сильнее, он сжал зубы так, что они скрипнули.
А начальник академии с пафосом продолжал:
— Да, ваш отец — большая величина в нашем комитете обороны. Можно сказать, он занимается там всем. Иногда увлекается. Его этибезумные идеи с этой, — он помахал в воздухе рукой, будто очерчивая неведомую математике фигуру, — Экзотической материей. Бесполезная трата времени и денег.
— Я обязательно передам ваше мнение отцу, —ядовито проронил парень.
Мужчина откинулся на спинку кресла, с нескрываемым осуждением посмотрел на парня.
— Не имеет значения.
Очертания стола, всего кабинета начали искажаться, разползлись. Проступила тьма. Едва заметное жужжанье. Капсула открылась. Хлынул свет, ослепил, но глаза тут же привыкли.
Вокруг меня хлюпала кровавая жижа — все, что осталось от моего прежнего тела. Все-таки перегрузка убила нас в очередной раз.
Медленно-медленно рассеялся туман моего видения. Начальник академии и парень, каким я был давным-давно. На мгновение хлынули в голову болезненные воспоминания об учебе в академии, об отце. И как мне хотелось вернуться туда, в прошлое и вмазать начальнику академии по физиономии.
Нет. Надо успокоиться. Я вдохнул побольше воздуха, выдохнул. Отогнал горькие воспоминания в самый дальний уголок сознания.
Я выскочил, отряхнулся.
Запустил сканирования сознания — помню ли я что произошло? Все ли витакамеры сумели переместить в мой новый мозг?
Уфф, нейронные связи восстановились, интерфейс выдал 99% целостности.
Вызвал робота-уборщика. Тихо хрюкая, словно от удовольствия, маленький помощник занялся очисткой.
Капсулы Осберта и Лысого не открылись. Одним прыжком я оказался рядом. Вызвал экранчик с показаниями уровня жизни. Уфф, обаживы.
Крышки капсул синхронно приподнялись по моей команде.
Осберт присел, осоловело оглянулся. Его покачивало. Глаза прикрыты. Бледная кожа стала совсем белой. Хреново ему пришлось.
А Лысый спал, свернувшись калачиком. На поверхности темно-красной жижи, как большая грязно-фиолетовая медуза плавала его грива. Я усмехнулся. Лысый опять стал почти лысым. Вита-камера восстанавливала тела по генетическому образцу, заложенному в банк данных. А Лысый каждый раз ленился обновить его.
Проверил интерфейс — и вздохнул с облегчением. Космические комиссары исчезли из поля видимости.
В голове совсем уже прояснилось. Вызвалкарту. Ослепительно ярко вспыхнули мерцающие звезды — цефеиды — маяки Вселенной. Но я не узнавал эту часть космоса. Совсем не узнавал. Конечно, галактик во Вселенной триллионы, и везде мы побывать не успели. Но всегда какие-то общие детали я подмечал. А тут.
— Ну и где мы? — поинтересовался я у подошедшего ко мне Осберта. — Где мы, Арихман нас побери? Где мы оказались? Между прочим, по твоей милости.
Осберт уже походил на себя, обычного. Глаза заблестели, лицо разгладилось, в уголках рта появилась обычная чуть снисходительная улыбка.
— Ну милость моя занесла нас похоже куда-то в спиральную галактику. В самую нижнюю часть ее рукавов. Выведи план-карту четче.
Я плюхнулся в выросшее подо мной кресло. Щелкнул пальцами, вызвал сферу под потолок рубки. Во всю ее ширь закрутилась плоская спираль из сверкающих пылинок.
— Подождите, — пронзила мысль. — А где у нас Дарлин?
Дарлин не было в рубке, когда мы совершали прыжок. Спасла ли ее капсула? Кончики пальцев похолодели.
Вжик-вжик. Разошлись двери рубки и на пороге предстала наша Принцесса. Пунцовая от злости.
— Что за бардак вы устроили? Почему я проснулась в гребанном дерьме. Куда делись мои волосы?
Действительно, вместо роскошной каштановой гривы с розовым оттенком на голове Дарлин красовались жалкие тонкие волоски. Дарлин так часто меняла свою прическу, что вита-камера путалась в ее генических образцах.
— Ты нас подставила! Вот и оказалась в дерьме! — Лысый уже проснулся и подскочил к девушке, размахивая руками. — Это ты! Ты не увидела, что на объекте есть разумная раса. Раса! Разумная! За нами гнались космоботы. Они размотали бы нас на кварки! И мы прыгнули. Прыгнули в воронку. Ты понимаешь, что ты наделала?
Ни одна жилка не дрогнула у Дарлин от воплей Лысого. Холодно отстранив его, легкой походкой прошествовала к нам.