— Ну спасибо, хорошо меня потешили, — пробурчал я.
Только сейчас я заметил, что перемазан кровью. Мой лоб распух, свежая рана рассекала его. Оставалось надеяться, что новый шрам послужит украшением моей физиономии, а не изуродует ее настолько, чтобы распугать женщин и свести на нет эффект первого шрама, полученного в турецкую кампанию.
Абигейл вытащила из баула бутыль с водой и марлю и принялась обрабатывать мою рану. Через ее голову я наблюдал за удаляющимся замком майестре. Фея в белом так и стояла в стенном проломе.
— Дай-ка подзорную трубу, — попросил я Абигейл.
— Еще не насмотрелся на них? — хмыкнула мисс.
— Да, хочу бросить пару прощальных взглядов, — ответил я. — Все-таки они скрасили, как смогли, мое одиночество.
— О, нет! — воскликнула Абигейл, ткнув подзорной трубой меня под ребро. — Маркиз, только не говори, что ты успел затащить в постель майестре!
— Ну, не всех, конечно, — пожал плечами я.
— Вот кобель! — всплеснула руками мисс.
Я навел трубу на замок и приложился к окуляру. Катрина смотрела на меня с укором. Она сняла капюшон, ветер растрепал каштановые волосы, бросил их на лицо феи. Катрина откинула их, и я увидел ее большие карие глаза, полные сожаления и немого укора. «Подлец, ты обещал жениться!» или что-то вроде этих слов читалось в ее облике.
Неожиданно она бросилась вниз, и я даже вскрикнул, поскольку не ожидал от нее такого поступка. Но тут же сообразил, что все это фарс: если что и представляет для вампиреллы опасность, то разве что метелка Плесыча, да и то, если сделана из осины.
Мильфейъ-пардонъ, граф! Совсем ума лишился! То мерещатся мне трогательные сцены расставания, то театральный фарс, якобы для меня разыгранный! Стали бы эти майестре ради меня стараться! Не слишком ли много чести?
Катрина пролетела пару этажей, а потом обернулась в летучую мышь-альбиноса. Перед самой землей она взяла круто вверх и влево, развернулась и полетела за нами. С минуту я наблюдал за приближением отвратительного существа. Но затем летучая мышь зашла со стороны солнца, и я потерял ее из виду.
— Слушай, Клавдий, — попросил я. — Ты б поделился со мною шпорами.
— Боишься, что эти твари свалятся с неба? — спросил он.
— Угадал, — признался я и добавил. — Я только что видел, как одна из них превратилась в летучую мышь. Она летит за нами.
— А в постели она так не делала? — вдруг спросила Абигейл.
Предо мною возникла картинка: Катрина в разгар любовной схватки превращается в мышь-альбиноса с перепончатыми крыльями. Я рванулся к бортику, перегнулся через него, и меня вывернуло наизнанку. Это было мучительнее, чем на кухне у майестре: там-то мне хотя бы рюмкой анисовой довелось освежиться.
Я выпрямился, и в нос опять ударил тяжелый, чесночный дух.
— Слушай, приятель, — попросил я велетеня. — Ты не мог бы отойти назад, а не маячить впереди по ходу движения?!
— А что? — вскинул брови Клавдий.
— Обзор закрываешь, — сказал я.
Марагур пожал плечами, оставшись стоять на прежнем месте.
— Слушай, от тебя невыносимо несет чесноком! Стой ты на корме, чтобы запах относило подальше, — взмолился я.
— Скажите на милость, — насупился велетень, — я его от упырей спас, а его мой запах раздражает! Я нарочно натерся чесноком, прежде чем лезть в гнездовье вампиров.
— Кстати, мальчики, — подала голос Абигейл. — Чем трепаться попусту, возьмите-ка свежие головки чеснока и натрите ими бортики гондолы!
— Фу, — поморщился я.
— Серж, ты скучаешь по вампиреллам? Клавдий, наверное, мы зря вытаскивали маркиза из гнездовья! Похоже, он неплохо устроился там!
Марагур достал из баула головку чеснока и разрезал ее пополам.
— Ничего не знаю, — буркнул он. — Мне заплатили за то, чтобы я вытащил графа из гнездовья. Так что хочет он того или нет, а я доставлю его к заказчице.
— Хочет, хочет, — откликнулся я.
— То-то, — ответил Марагур.
Он передал мне половинку чесночной головки. Мы повернулись спиной друг к другу и принялись натирать бортики, двигаясь по кругу.
— Кстати, чем ты там сыпал? — спросил я.
— Это были маковые зерна вперемешку с семенами шиповника. Угрозы для жизни вампира они не представляют, но обладают неприятным магическим свойством, — ответил он.
— И что это за свойство? — поинтересовался я.
— Вампир не может переступить через россыпь, пока не соберет все зернышки и семена по одному, — пояснил Марагур.
Мы встретились с Клавдием лицом к лицу, закончив натирать борт гондолы. Теперь от чесночного аромата деваться было некуда.
— Послушай, Абигейл, ты бы взяла за правило подбрасывать в калорифер каких-нибудь специй и пряностей, все ж полет проходил бы послаще, — предложил я.
— Ой-ой-ой, — только и услышал я в ответ.
— Что случилось? — спросил велетень.
Абигейл ткнула пальцем в небо. Однако мы с Клавдием ничего не увидели. Я осмотрел гондолу, рассчитывая найти что-нибудь, чем можно было бы огреть летучую мышь, если она сядет на бортик. Но ничего подходящего не нашел, если не считать неопалимого полена. Я покосился на Абигейл, и мне пришло в голову, что велетень отобьется от вампирелл серебряными шпорами.
— Я ничего не вижу, — промолвил Клавдий.
Он пожал плечами, всматриваясь в высь.
— Да вы что, ослепли?! — рассердилась Абигейл. — Смотрите же, тучи обложили все небо!
Я посмотрел вверх. Действительно, горизонт уже скрылся за сине-свинцовыми тяжелыми тучами, которые со всех сторон приближались к нам. Казалось, что гигантская пасть разверзлась над нами, а теперь решила сомкнуть челюсти. У меня появилось предчувствие, что когда эти челюсти клацнут, наш «Бобик» окажется точнехонько между резцами.
— А что, в ненастную погоду монгольфьер не летает? — спросил я.
— Летает, — обнадежила меня Абигейл, — но только вертикально и в одном направлении.
— Тогда давай вниз, пока еще есть время, — предложил велетень.
Я взглянул через бортик. Под нами простирался лес. Это был уже знакомый мне тот самый безжизненный лес, через который меня обманом увезли в гнездовье вампиров. Громадные, мрачные деревья тянулись к «Бобику» черными кронами. Ни листочка не разглядел я на мертвых ветвях.
— Смотри! Вон там полянка! — крикнул Клавдий. — Нужно дотянуть до нее.
— Это ловушка, — произнес я. — Майестре только и нужно, чтобы мы приземлились на эту полянку.
— Ничего другого не остается! — ответила Абигейл.
— Глядишь, отобьемся, — произнес велетень.
Голос его звучал неуверенно. Мы понимали, что отбиваться придется не от вампирелл, а неизвестно от кого. Я представил себе полчища безглазых гаров с чешуйчатыми, и меня передернуло.
— Малгожата! — завопил я. — То есть… тьфу! Как там тебя?! Гретхен… Жанета… тьфу! Абигейл!!! Не надо садиться здесь! Полетели дальше!
— Если начнется буря, мы пропали! — ответила аэронавтесса. — Упадем с такой высоты, и нам — точно крышка!
Засверкали молнии, небо загрохотало.
— Ежик небесный! Ну зачем я связалась с тобой! — взвизгнула Абигейл.
Я схватил ее за плечи и встряхнул.
— Набирай высоту! — крикнул я. — Нужно лететь дальше, как можно выше!
— Ты спятил! — она вырвалась.
— Нет, — ответил я и оглянулся на велетеня, взглядом призывая его в союзники. — Послушайте, я нужен вампиреллам живым! Зачем-то нужен! Они считают, что я знаю какую-то важную формулу. Какую-то формулу доктора Флюкингера! Майестре ждут указаний от Вале… мадемуазель де Шоней, как окончательно снять с меня действие воды забвения, чтобы я назвал им формулу.
Я чуть было не сказал «Валери де Шоней», но вовремя остановился, испугавшись, что придется объяснять, почему не Аннет и кто такая Валери. Потом я подумал, что они уже знают, кто такая Валери, ведь она наняла их, чтобы спасти меня. Но затем я подумал, что, нанимая моих спасителей, моя любимая могла действовать инкогнито. А следующая мысль была о том, что я выбрал не лучшее время, чтобы ломать над этим голову. И тут Марагур прервал мои думы.