Я подошел к толпе дерущихся.
— Господа! Господа! Позвольте! — прокричал я.
— Что ты делаешь? — крикнул мне Марагур.
— Обожди, — отмахнулся я.
Я разнял дерущихся, по очереди вызволив картежников из свалки и отпихнув их в сторонку. С трудом, но мне удалось оторвать хозяина от тролля.
— Уважаемый! Уважаемый! Постойте! — крикнул я трактирщику, который прыгал передо мной, готовый броситься с кулаками то ли на игроков, то ли на меня самого.
— В чем дело, сударь?! — прорычал эльф.
— Уважаемый, говорят, вы любите кулачные бои? — спросил я.
— Только трусы боятся драки! — задрал нос трактирщик.
Я склонился к Мазунчику Овчару и прошептал:
— Голубчик вы мой, я буду вам крайне признателен, если вы как следует отметелите вот эту каналью, — я указал на французишку. — Он скотина, как драка, так прячется. Привык держаться за мамкину юбку. Никак не отучу его от детских привычек.
— Зато вы, сударь, герой! Я видел, как вы врезали гоблину!
— О, он не в обиде! Мы старые друзья! Порою дадим друг другу по мордасам, а потом помиримся, выпьем по рюмочке! Так вы не откажетесь подраться?
Трактирщик вскинул брови.
— Уж не думаете ли вы, что я испугался этого господина? — спросил он.
— Конечно, я так не думаю, — произнес я, но не слишком уверенно.
Старый шрам и новые ссадины на моем лице вызывали восхищение у этого странного эльфа. Хозяин решил укрепить свою репутацию в моих глазах.
— Мазунчик Овчар! — Он бросился на подлого французишку.
Хозяин врезал Жаку кулаком в нос. Брызнула кровь. Шельма побежал, на ходу опрокидывая табуреты. Мазунчик Овчар наградил каналью несколькими сочными затрещинами.
Однако я не успел получить удовольствие от этого зрелища. Мягкая ладошка опустилась на мое плечо.
— Маркиз, — окликнула меня Абигейл.
Я обернулся. Летунья влепила мне пощечину.
— Это тебе за «дуру»! — произнесла она.
Моя щека вспыхнула.
— Ты что? — воскликнул я.
— Ничего, — ответила Абигейл и ударила меня еще раз. — А это за «куриные мозги»!
Велетень, ставший свидетелем этой сцены, развел руками. Оправившийся от щелбана Мирович велел сподручным выручать каналью. Завязалась новая драка. Сам Василий Яковлевич на меня не смотрел, а только шипел на Марагура:
— Тебе это так с рук не сойдет.
— А ну вас, — отмахнулся велетень. — Лично мне кушать хочется.
Он разбросал в разные стороны товарищей Мировича и вызволил из свалки хозяина заведения.
— Трактирщик! Накрой-ка нам стол! Тащи все самое лучшее, чего там у тебя есть! Немного подкрепимся, а потом, если желающие найдутся, еще кулаками помашем.
Эльф выставил на стол незатейливые харчи. Пока он накрывал, его несколько раз окликали посетители, игравшие в карты. Они просили немедленного расчета, но хозяин отвечал, что скорее в гробу их увидит, чем они рассчитаются вперед того, как мы поедим. Мужички вместе с троллем топтались в углу у камина, но уйти, не рассчитавшись, не решались. Оставалось удивляться тому, что в этот трактир кто-то заглядывает.
Мирович с компанией привели себя в порядок и вышли вон. Перед выходом Василий Яковлевич бросил на стол деньги. Мазунчик Овчар покосился на монеты и с удовлетворением хмыкнул. Каналья Лепо, с рожей, перемазанной кровью, несколько мгновений метался, не решив для себя, что лучше: остаться со мною или примкнуть к Мировичу.
— Сударррь вы мой! Я же лучшие-с годы свои потррратил на службу вам-с! Я же-с на коленях-с вас младенцем-с деррржал-с! А вы вот-с, значит, как-с?! — выкрикнул Жак и направился к выходу.
— Что ты городишь, скотина?! — ответил я. — На каких коленях ты держал меня?! Мне тринадцать лет было, когда папенька нанял тебя!
— О, какие интересные подробности! — съехидничала Абигейл.
— Вот, значит-с, как, сударррь вы мой! — взвизгнул французишка и выбежал из трактира.
С улицы донесся возмущенный голос Мировича:
— А тебе чего?! Пшел прочь, болван!
Отворилась дверь, вернулся каналья. Он развел руками, выпучил глаза и выдавил:
— И все ррравно, сударррь! Не могу-с я вас бррросить! Как же-с вы без меня?! Пррропадете ж!
— Понравилось ему на коленках-то тебя держать, — прошептала аэронавтесса.
Я покрутил пальцем у виска и показал кулак каналье.
— Вот всегда-с вы так, барррин, — захныкал он.
Я отвернулся. Меня беспокоил только один вопрос.
— Ну а где же та миловидная барышня, что наняла вас? — спросил я Абигейл и Клавдия.
— Кто о чем, а вшивый о бане, — пробурчала летунья.
— Мы договорились встретиться здесь, — ответил велетень. — Должно быть, задержалась в пути.
Аэронавтесса посмотрела на меня исподлобья, а встретившись со мною взглядом, опустила глаза. У меня пропало желание говорить о Валери. Я решил набраться терпения и дождаться Лерчика. Я верил, что ждать осталось недолго.
Абигейл попробовала горячую похлебку и, поморщившись, отодвинула тарелку. Но даже несвежий аромат съестного пробудил во мне зверский аппетит, и я набросился на содержимое железной миски. Велетень ковырялся в своей тарелке без особого энтузиазма.
— Эй, хозяин! — окликнул он трактирщика. — А что у тебя вся посуда такая помятая?
Тарелки и впрямь были кривобокими.
— А вы как думаете, если по голове ими бить?! — ответил хозяин.
— Ах да! И как это я сам не догадался?! — пробормотал велетень.
Не успел я и пары ложек до рта донести, как дверь опять отворилась.
— Скажите, это заведение Мазунчика Овчара? — раздался знакомый голос. — О да, вижу, так и есть. Вот и наши друзья.
На пороге стоял мосье Дюпар. Следом за ним вошла Мадлен.
— Я, пожалуй, пррройдусь, свежим-с воздухом-с подышу, моцион сделаю, — заявил французишка и выскользнул за дверь, даже не поздоровавшись с эльфийкой и корриганом.
Мадлен проводила его смущенным взглядом.
— А где Валери? — спросил я, глядя на эльфийку.
— Я не знаю. А кто эта госпожа? — Мадлен смотрела на меня виноватыми глазами.
— Клавдий, а где Валери? — я повернулся к велетеню.
— А кто это? — удивился он.
— Барышня, которая наняла тебя.
— Вот она, стоит прямо перед тобою. — Клавдий обнял за плечи Мадлен.
Мне показалось, что в харчевне стало совсем темно. Весь интерьер перекосился и куда-то поплыл. Вокруг меня поднялась суета, кто-то потребовал воды. Эльфийки прикладывали мокрый платок к моей голове.
— Зачем, зачем ты это сделала? — глядя на Мадлен, лепетал я, а самому мне слышалось: «Отправьте меня назад в гнездовье вампиров!»
Спасительницей оказалась не Валери, и для меня это стало слишком сильным потрясением.
Меня уложили на скамью, под голову подсунули чей-то сложенный втрое кафтан.
— Зачем ты это сделала? — вновь спросил я Мадлен.
— Здравствуйте, сударь, — произнес мосье Дюпар.
— Вы, — промолвил я. — А где Жак? Куда он убежал?
— Сударь, он присвоил деньги, которые вы оставили Мадлен, и скрылся, — сообщил корриган.
Мадлен шикнула на него.
— Я же говорил вам, что он скотина! Мадлен, говорил же я тебе! И просил не доверять ему денег, — произнес я.
— Простите меня, сударь, — эльфийка опустила голову. — Мне удалось утаить от Жака пятьсот талеров. Сто пришлось заплатить пану Розански. Вы сняли очень дорогой номер, сударь. И потом — счета за термы, за портного…
— Да бог с ним, — прошептал я.
— А четыреста талеров я заплатила вот ему, — Мадлен кивнула на Марагура.
— Ты же истратила все деньги, что я оставил тебе! — я мотнул головой. — Ты не обязана была…
— Сударь, это были ваши деньги. И потом — вы были так добры к нам, — ответила Мадлен.
— Аннет, Валери, парочка вампирелл, кто еще там в твоем списке? — укоряла меня аэронавтесса.
— Малгожата, Элайс, Вишенка, Марго, Жанета, Мэри-Энн, Гретхен, Абигейл, — дополнил я список сердитым голосом. — И кстати, как тебя зовут здесь?
— По-прежнему Абигейл. А ты не хами, — ответила темная полукровка. — Мадлен считает тебя благородным человеком. Не разочаровывай ее, она ангел.