ние баба Нина удивленно и как-то с подозрением смотрела на него, но тут выражение её бледного и сморщенного лица несколько смягчилось, и она громко произнесла: – А, Димуля, мой внучок любимый, пришёл со школы. Как дела? Как школа? Какие оценки принес, мой зайчик? Она уставилась на него с широкой, безумной улыбкой, не сводя взгляда и не моргая. Дмитрий попытался усадить её на стул, но та упорно порывалась и дальше что-то искать в разгромленном шкафчике. – Бабушка, да я школу уже давно окончил, вы что, не помните!? - в отчаянии вскрикнул Дмитрий, хотя и так знал ответ уже заранее. – Мой Димулька, Димулечка, мой любимый внучок, лучший в классе, моя гордость! Я тобой так горжусь, внучёк! Те дураки сегодня приходили за тобой, они хотели тебя забрать от меня, но я тебя не отдала! Они оскорбляют моего внучка, издеваются над моим Димулей! Тьфу ты, поганцы! Нет, я тебя им не отдам. - Нина Ивановна ловко выдернула руку из хватки Дмитрия и продолжила обезумело перебирать тарелки и их обломки. Дмитрий с ужасом только сейчас увидел, что руки у нее были почти полностью покрыты порезами и кровоточили. Он снова схватил бабку за плечи и, прилагая немалые усилия, таки смог её усадить на стул. – Бабушка, что вы ищете? Вы пили сегодня вечером таблетки? - всё ещё держа руки на высохших плечах старухи, чтобы та снова не поднялась, спросил встревоженно Дмитрий. - Вы еще и обкакались... Дима поморщился и закрыл нос рукавом, а Нину Ивановну эта новость, кажется, нисколько не обеспокоила. Она попыталась подняться, но Дмитрий её снова опустил на кресло. – Сидите! Что вы искали? Почему здесь такой бардак? Вы пили таблетки, которые вам врач на вечер прописывал? – спросил Дмитрий, хотя ответ, конечно, напрашивался сам собой. – Ой, Дима, пусти меня, внучёк, я борщ сварить хотела, сейчас Федор Николаевич с работы придёт голодный, а кушать ещё не приготовлено! Ему же повышение на работе обещали. Главным механиком будет теперь Федор Михойлович, ух ты, какая радостная новость, Димулечка!- словно ребёнок, весело прощебетала Нина Ивановна. - – Баба, Федора Николаевича нет уже…, - Дмитрий запнулся, хотел продолжить «…как десять лет», но смолчал. Не знал, как отреагирует баба Нина. Да и отреагирует ли вообще? Как объяснить несчастной больной, что её муж, для которого она вот только что собиралась готовить борщ, давно помер? Дмитрий к тому же не был уверен, смог ли он убедить безумную старуху, что он уже не школьник; не был он уверен также в том, знает ли вообще Нина Ивановна, какой сейчас год. Мыслями, спутанными и перемешанными, как коробка со старыми игрушками, закинутая где-нибудь на чердак, она сейчас наверняка витала где-то в начале нулевых, когда и Дмитрий ещё школьник-первоклассник, Федор Михайлович ещё жив-здоров… Выход из этой ситуации Дмитрий видел только один – надо, чтобы бабушка немедленно приняла таблетку. «Хорошо, что хоть черта какого-то во мне не узнала, с ножом не бросается», – грустно подумал про себя Дмитрий и направился в комнату бабы Нины. Пошарив немного на столике у её кровати, Дмитрий быстро нашел нужные лекарства; взял и успокоительные капли. Выходя из комнаты, парень бросил взгляд на развороченную бабью кровать – на сероватой простыне и одеяле виднелись крупные коричневые пятна, в воздухе стоял такой же отвратительный запах, как и на кухне, и даже гораздо сильнее. Парень отложил лекарство, схватил простыню и одеяло с бабушкиной кровати, отнес их в ванную. Залил водой из душа и засыпал порошком, чтобы сильно не воняло. Тогда вернулся на кухню и принялся уговаривать Нину Ивановну выпить лекарство: – Берите, бабушка, выпейте, вам лучше станет, обещаю. А борщ я и сам сварю, не переживайте. Выпейте и идите спать, - набрав в стакан воды, Дмитрий подошел к бабушке, которая, на удивление, больше не пыталась встать со стула, а только смотрела куда-то пустым взглядом перед собой. Увидев таблетку в руке у Дмитрия, Нина Ивановна словно пришла в себя и запричитала: – Ой, Дима, да зачем мне это лекарство, мне от них только хуже будет, я здорова, как корова, не переживай! А как ты сам борщ приготовишь? А кому? - старуха снова удивленно вытаращила на него глаза. – Так Федору Михайловичу, а кому? – остановился теперь уже и сам немного удивленный Дмитрий, хрустнув кроссовком по обломку тарелки. – Ой, а кто это Федор Михайлович, а где он сейчас? А вы кто? – Нина Ивановна смотрела на него, словно в первый раз. Дмитро снова грустно вздохнул и подошел ближе к Нине Ивановне. – Дмитрий я, внук ваш. Дима. Кто же ещё... – А, Дима, это ты? А ты давно пришёл? – Нет. Выпейте таблетку, Нина Ивановна, вам станет легче, - протянув ладонь с таблеткой, уже почти умолял Дмитрий. Нина Ивановна уставилась сначала на таблетку, потом на него и спросила: - таблетку? А от чего таблетку? – Да чтобы тромбов не было. Врач вам прописал, пейте, – солгав о назначении лекарства, сказал Дмитрий. – Тромбов? А, ну, да, да. - Нина Ивановна наконец-то взяла как-то робко таблетку и положила её в рот. Дмитрий подал бабушке стакан, и та несколькими крупными глотками запила лекарство. Парень облегченно вздохнул. – Ну, вот и хорошо. Я вам ещё капелек успокоительных накапаю, хорошо? Накрапав из баночки в стакан немного успокоительного, Дмитрий протянул Нине Ивановне этот напиток, и та, слегка скривившись от резкого запаха, залпом выпила всё содержимое. Несколько минут они ещё посидели на кухне. Дима не отводил глаз от старухи. Но та больше не буянила, не составляла небылиц о покойном муже и борще, молчала, смотрела перед собой и время от времени, перехватывая на себя взгляд Дмитрия, слабо улыбалась и тихонько протягивала: «Ой, Дима мой, Дима». Парень стал замечать, что таблетка и успокаивающее потихоньку начинали действовать, Нину Ивановну медленно, но неуклонно клонило ко сну. Дмитрий легонько усмехнулся про себя. Вдруг он вспомнил ещё про одну проблему насущную, вернее, учуял её носом, и сказал Нине Ивановне: