– Бабушка, ходите в ванную, я вас подмою.
Та, глубоко вздохнув и приподяв на него глаза из-под потяжелевших век, тихо ответила:
– А, да, да, надо умиться, Дима, надо...
Взяв бабушку аккуратно под руку, Дмитрий повел её в ванную, расчищая кроссовком обломки на полу прочь с её пути. Дмитрий только тогда заметил, что бабушка была босой. Тут же вспомнил и про раны на её руках. «Надо будет обработать. На ногах тоже посмотреть», - подумал юноша.
Подмыв бабушку и одев её в чистое белье, Дмитрий отвёл старушку к её кровати, осторожно усадил на матрас. Нина Ивановна снова слабо улыбнулась и произнесла:
– Ой, Димуля мой, внучёк мой золотой... Ты не злись на меня, я уже старенькая, и ты таким будешь... Дима ласково посмотрел на бабушку, изобразив, насколько можно было изобразить кротость на его хоть и ещё молодом, но уже избитом жизнью и шрамами лице. «Да нет, ба, я до старости то и не доживу, наверняка», – подумал грустно парень про себя, а в голос ответил: – Бабушка, да кто на вас обижается? Со всеми бывает, не переживайте.
Дмитрий заметил, что бабушка уже клевала носом и медленно отклонялась назад. Парень осторожно подхватил её и уложил головой на подушку. Старушко мирно уснула. Нашарив в ванной аптечку, молодой человек принялся обрабатывать бабушкины раны. Порезы, к счастью, и не были глубокими, но некоторые все ещё кровоточили, из других виднелись кусочки стекла. На босых ступнях, как Дмитрий и предполагал, ситуация тоже была не лучше. Дезинфицировав раны перекисью водорода, Дмитрий намастил их зелёнкой и залепил пластырями, не забыв также забинтовать в несколько слоёв. Закончив с ранами, полез в шкаф, нашёл там запасное одеяло, укрыл им Нину Ивановну. Выключил свет, тихонько закрыл за собой дверь. Вышел на кухню, окинул снова глазами погром, который в порыве болезненного безумия устроила Нина Ивановна. Больше всего пострадала посуда, её старушка разбила добрую половину из всей имеющейся. Попадали со своих полочек множество банок с сахаром, мукой, солью. Рядом лежали сковорода и несколько кастрюль, с десяток ложек и вилок. И несколько коричневых пятен. Дмитрий вздохнул и принялся убирать кухню. Сначала поставил на свои места кастрюли, сковороду, столовые приборы, баночки, откуда высыпалась львинная доля содержимого, уцелевшие при падении тарелки и чашки. Тогда в несколько заходов смёл обломки и рассыпанные продукты, выбросил их в мусорку. Взял тряпку из ванны и аккуратно вытер ею коричневые пятна. Попрыскал освежителем воздуха. Сел на стул, куда ещё недавно сам усажывал Нину Ивановну, закурил. Настроения не было совсем, на душе царила пустота. Дмитрий чувствовал, будто в сердце у него застряла какая-то заноза, что всё ноет и ноет, не давая ему покоя. «Что-то бабушке совсем плохо становится. Давно с ней такого не случалось», - встревоженно подумал Дмитрий, смакуя дым сигареты, который давно уже и не доставлял ему былого удовольствия и успокоения, но продолжал вдыхаться по привычке, которую не объяснит ни один курильщик. «Надо будет бабе Ире об этом рассказать. И к врачу бабушку отвезти», - Дмитрий поморщился, представляя, как ему снова будет упрекать своим противным голосом баба Ира. Она была их соседкой сверху, с Ниной Ивановной они с молодых лет дружили, и теперь, когда Нина Ивановна заболела, Ира Васильевна помогала за ней ухаживать. Вернее, это она за ней и ухаживала, Дмитрий по разным причинам дома проводил очень мало времени, хотя теперь, когда он был в «завязе», то старался оставаться дома на подольше . Ира Васильевна, которая, как и каждая пенсионерка, имела достаточно свободного времени, практически все дни проводила вместе с Ниной Ивановной. За что и постоянно упрекала Дмитрия. И за то, что имел зависимость от наркотиков, тоже. «А если бы знала, чем я занимаюсь, так вообще прокляла бы» - грустно улыбнулся Дмитрий. Хотя, Ира Васильевна была женщиной не глупой, и догадывалась, что Дмитрий, очевидно, имеет какую-то работу, которая не совсем легальная, ведь денег тому хватало и на лечение бабушки и на всех её врачей, и на нароктики, и на пропитание для себя и больной Нины Ивановны. Хватало и на небольшое вознаграждение ежемесячно для Ирины Васильевны за её труды. Хотя, когда Дмитрий впервые принёс конвертик с деньгами сварливой, но заботливой пенсионерке, та закатала ему истерику, сказав, что никогда в жизни не возьмёт и не потратит на хлеб "грязных денег" с его рук. Дмитрий быстро нашёл компромисс. Он решиол платить Ирине Васильевне пенсией Нины Ивановны, а её же содержал полностью за свои "грязные" деньги. Соседка сначала опять отпиралась, но гордость со временем отступила, и конверт с пенсией Нины Ивановны каждый месяц точно по графику оказывался в руках бабы Ирины. Пенсия у Нины Ивановны была, по правде говоря, раза в полтора больше, чем у Ирины Васильевны, и поэтому женщина имела мотивацию ухаживать за Ниной Ивановной не только по человеколюбным причинам, что очень даже устраивало Диму. И всё же она ненавидела Дмитрия, ненавидела всем телом и душой, и Дима это чувствовал. Он знал, что ещё в страшные девяностые её сын подсел на героин, да тот так и завёл его в могилу молодым. Вот почему Нина Ивановна до последней клетки своего существа ненавидела наркотики и всё, что с ним было связано. А Дмитрий, поскольку и сам долгое время был наркозависимым, резонно казался ей ещё и наркоторговцем. Только так она могла объяснить источники его дохода. Время от времени между ними вспыхивали ссоры, и женщина в порыве необузданной ярости кричала ему: «Проклятое наркоманище, такие, как ты, и подсадили моего Колиньку на иглу, будь ты проклят, чтоб ты так же мучался и сдох!». Дмитрий иногда и сам не сдерживался и мог прикрикнуть на Ирину Васильевну крепким словом, но, в общем-то, он зла на неё не держал. Между ними было хоть и неприятное для них обоих, но взаимовыгодное сотрудничество. Ира Васильевна действительно безупречно, на совесть выполняла свои обязанности по уходу за Ниной Ивановной, и больше Дмитрий не знал никого, кто смог бы так же хорошо и усердно заботиться его больной бабушке, пока он пропадал на работе или ещё где. Хотя и страшно ненавидела его Ира Васильевна, а Дима страшно её недолюбливал, но они были нужны друг другу. Молодой человек исправно платил ей вознаграждение и старался лишний раз не попадаться ей на глаза, а Ирина Васильевна старательно ухаживала за Ниной Ивановной и не сунула свой нос дальше забот за безумной старухой. Хотя и при случае всегда любила упрекнуть Дмитрия за все его недостатки. Вот чего, а отказаться от такого удовольствия Ира Васильевна никак не могла. Дмитрий только отмахивался, а иногда и огрызался, но её слова не сильно его задевали, потому что где-то в глубине души он понимал, что пенсионерка права. А на правду, как известно, не обижаются.