Докурив сигарету, Дима набрал воды из крана, выпил ее, глубоко вдохнул воздух на все лёгкие. Да, день был насыщеным. Уже лёжа у себя в постели, Дмитрий постепенно обдумывал все перипетии этого бурного дня. И их с Виктором дело, шефа и его армянских «корешей», бабу Нину, её слова в маразме... Одна реплика вспомнилась Дмитрию из потока той, казалось чепухи, но нет, это было вполне острое, поразительное, правдивое отражение прошлого, которое почему-то всплыло в больном потоке мыслей бабы Нины именно в тот момент, когда Дмитрий казался ей школьником, ребёнком. И Дмитрий знал почему, знал эту правду. «Сегодня те приходили за тобой, но я не отдала им моего Димулю, они издевались, они оскорбляли моего Димусика!». Дмитрий почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он быстро сорвал с себя одеяло, подпрыгнул к выключателю и зажёг свет. Не мог сидеть в темноте. Чувствовал, как тьма со всех сторон давит на него, как в темноте хитрыми, уродливыми джиннами-тварями подкрадываются к нему воспоминания детства. Пот выступил на лбу у Дмитрия. Но и свет не дал ему спасения.
Воспоминания один за другим всплывали перед глазами Дмитрия, словно кадры на экране кинопроектора. Не в силах больше сопротивляться этой нарастающей волне, Дмитрий, собравшись с духом, нырнул в этот ледяной, тёмный, ужасающий океан, ибо только снова и снова касаясь его глубин, снова доставая самого его дна, вновь воспроизведя в своей душе все эти страдания, которыми был наполнен этот океан и все его пучины, Дмитрий мог обрести покой на время. Теперь, когда он решил избавиться от всего того, что одурманивало его разум и будто спасательный круг, оберегало его от этого кошмара, это был единственный рецепт для временного, но облегчения...