...Вот он снова пятилетний мальчуган, лежит тихонько, словно мышь, на запыленном грязном полу под кроватью. Отец, едва держась на ногах и противно икая, заходит в комнату, останавливаеться посередине. Дима чувствует, как его охватывает невероятный, животный страх перед этим человеком, пусть и его собственным отцом. Стараясь не издавать ни звука, мальчик крепче вдавливается в дальний угол своего укрытия, держа в трясущейся худенькой ручёнке старенького, выцветшего плюшевого кролика Лили. Беззвучно плача, мальчик мысленно обращается к своему игрушечному другу: «Лили, Лили, забери меня в свою страну кроликов, там, где нет этого злого дяди и где взрослые не пьют горькую воду!». Лили при этом всё так же безразлично и словно с циничной насмешкой смотрит на несчастного товарища своими пластиковыми глазами. Мальчик свернулся калачиком и, всё так же бесшумно всхлипывая, неистово задрожал. А отец, тем временем, шумно дыша и что-то ворча себе под нос, распоясался, и, держа ремень в правой руке, принялся искать Диму по комнате. Делал он это неспешно, методино, будто наслаждаясь, как хищник, который загнал добычу в ловушку и теперь стремится достать её оттуда. Сначала заглянул за дверь, затем открыл шкаф у левой стены комнаты, пошарил там, и, выругавшись, подошёл к комоду. «Сейчас батя научит тебя манерам… ик… иди сюда, маленькая гнида… ик». Нетрезвый отец шатким шагом неустанно приближался к укрытию Димы.
Мальчик заметил, что дверь, ведущая из комнаты в коридор, была немного приоткрыта. Понимая, что отец вот-вот достигнет его, Дима, набравшись мужества, которое все ещё можно было по крупинкам собрать вместе собрать из пепелища отчаяния у него на душе, выпрыгнул пулей из-под кровати и изо всех сил помчался к двери, уже не сдерживая себя и заливаясь слезами на ходу. Вот он уже юркнул мимо, казалось бы, застаного врасплох такой проделкой отца, добежал до середины комнаты, до спасения в виде щели света из приоткрытой двери оставалось буквально несколько шагов, несколько прыжков маленьких, прудких ножек. Но вдруг, словно удар молнией, чудовищная боль в спине поразила мальчика и электрическим током разбежалась по всему телу. Мальчик хотел вскрикнуть, но легкие словно налились свинцом, дыхание свело, и ребенок, охнув, рухнул на пол; Лили выпал из кулачка и закатился куда-то под шкаф. Отец, сообразив омраченным умом в последний момент, что его добыча вот-вот ускользнет от него, развернулся на каблуке и изо всех сил ударил ремнём, словно кнутом, выбегавшего из комнаты мальчика, попав тому тяжелой металлической бляшкой прямо между лопаток. – Ага, попался, пидор малый... Ну, сейчас батя тебя научит.. ик... ах ты мразь,- криво улыбаясь, приближался к Димке обезумевший отец. Мальчик попытался подняться, вытаращив напуганные до смерти глаза на нависавшего над ним, как стервятник, человека, но ужасающе сильная боль гвоздём прибила его к грязному полу. Ребенку ничего не оставалось, как горько зарыдать. Подступив к распластанному на земле Диме, пьянчуга, мурлыкнув, победно поставил свою тяжелую ногу ребёнку на спину. То ли нарочно, то ли нет, но он наступил прямо на то место, куда только что попал бляшкой ременя. Новая волна боли стремительно растеклась по каждой клетке худенького, хрупкого тела мальчика. Маленький Дима, захватив во вдавленные лёгкие столько воздуха, сколько осилил, изо всех сил закричал, забил кулачками по полу и, цепляясь ноготками, попытался, словно маленький зверёк, выползти из этого убийственного капкана отца. Да только зря. Несмотря на все попытки, ему не удалось ни на йоту приблизиться к спасительной двери. Своими попытками он только сильнее разозлил пьяного отца. Тот зарычал и ещё сильнее вжал мальчика ногой в пол; хрустнули позвонки и ребра. Дыхание снова перехватило, мальчик стонал и хватал ртом воздух, как рыбка. – Ну что, гнида, успокоился? Ик.. Сейчас буду из тебя мужика делать, - отец замахнулся ремнем и изо всех сил обрушил его на ягодицы мальчика. Мальчик попытался закричать, но из горла вырвался только обрывистый стон. Отец снова и снова наносил удары. Но вот рука его дрогнула, и последний удар сокрушительной бляшкой пришелся не по ягодицам, а по пояснице. Мальчик тихо вскрикнул и почувствовал, как, в ушах зазвенело, глаза устылала пелена… Выругавшись после промаха, пяница убрал ногу со спины мальчика и отступил немного назад. Попытался достать пачку сигарет из кармана, но уронил её, а потом еще и запинал ногой под кровать. Ослабленный, с распухшим от боли телом и уже затуманенным сознанием, Дима все же понимал, что это его последний шанс. Он попытался приподняться, но ноги его плохо слушались. Потому он пополз. Медленно, как червь, как улитка, которой лишили ракушки, он стойко, неустанно, хватаясь ручками за зловонный, заляпанный пол, Дима полз к двери. Отец заметил его попытку побега, но не придал тому значения, только расхохотался. Он всё ещёпробовал достать пачку сигарет из-под кровати. Хотел закурить и уже тогда продолжить свою экзекуцию. Бросив через плечо мутный взгляд на Дмитрия, он забубнел: – Куда убегаешь? Ну, ну, от меня не уйдёшь… Дима понимал, что ползком от обезумевшего отца ему вряд ли удастся убежать, но надежда не покидала его маленького сердчека. Наконец, когда боль снова резкой волной по всему телу снова дала о себе знать, Дима застонал и обмяк, силы покинули его выстраданное, маленькое хилое тельце. Дима закрыл глаза и положил головку на старый холодный паркет. «Наверное, это конец» – мирясь со своей судьбой, мальчик тихо сплакнул. Он слышал, как отец радостно замычал, когда наконец нащупал под кроватью такую желанную пачку сигарет, как стал щелкать зажигалкой. Мальчик обернулся на другую сторону и заметил под шкафом своего верного друга Лили, который, как и Дима, беспомощно лежал и таращился своими полустертыми пластиковыми глазами на своего несчастного друга. «Вот и все, Лили. Сейчас меня убьют», - грустно подумал Дима, и глаза его снова наполнились слезами. Отец уже принялся вставать на ноги. Вдруг до слуха избитого Димы донесся какой-то звук из гостиной. Дверь. Входная дверь. Кто-то только что зашёл в их убогую коммунальной квартирку. Мама! Да, это она, вернулась с улицы, выходила туда в киоск десять минут назад за очередной бутылкой водки. Надежда, до этого бывшая уже потухшим угольком, слабеньким, но животворным огоньком снова забрезжила в сердце Димы. Мама спасёт! Мама прекратит его мучения! Господи, только бы ему удалось окликнуть ее, только бы она его услышала! А отец между тем, со зловонной сигаретой в углу рта, со смертоносным ремнём в руке снова приближался к нему. Дима попробовал встать. Каждое движение отзывалось невероятной болью, давалось ему титаническими усилиями. Мальчик встал на четвереньки. Поясница отдавала стреляющей болью, ребёнок стонал и плакал одновременно, но обратно на пол опускаться не хотел; понимал, что это верная гибель. Он, словно заводящаяся из винтика игрушка, аккуратно переставляя слабо ему подвластные конечности, все же сумел добраться до двери, распахнул её и вывалился на пол гостиной со слабым, угасающим криком: - Мама, мама, помоги… Мама, стремительно состарившаяся из-за алкогольной зависимости женщина, в неряшливой одежде, с нечесанными волосами и с огромными тёмными кругами под глазами, как раз раскладывала свои нехитрые покупки на засоренный стол. Увидев ползающего сына, она сперва вытаращилась на него удивленно, но в следующее мгновение сразу всё поняла и бросилась поднимать сына с пола. Именно в этот момент над ними навис вырынувший из темноты спальни отец. – Что ты наделал, придурок? Алкоголик, пьяница, сука! - закрывая сына своими объятиями от ярости отца, прокуренным голосом заголосила мама. Хоть и она тоже была под хмельком, но алкогольный дурман все еще не сумел отнять у неё материнской любви. – Что ты сделал с моим сыном, мразь?! – Отойди, проститутка, а то сейчас и тебя прибью, сука ты! - заорал отец и замахнулся ремнём уже на маму. Но женщина оказалась половчей - она вскочила быстро на ноги и с прытью пантеры да злобой медведицы набросилась на мужчину, толкнув того в живот. Пьяница с визгом потерял равновесие и завалился, словно какая-то причудливая статуя, с грохотом куда-то обратно в темноту спальни. Мама прыгнула вслед за ним и из спальни донеслись звуки возни, ударов, брань, крики. Дима поднялся на ноги. Пошатываясь, как листик на осеннем дереве, он неуверенно пошёл в сторону входной двери. Боль все ещёё донимала его, голова крутилась, в ушах звенело, перед глазами всё расплывалось, но Дима находил в себе силы и упорно двигался вперед. Выйдя в коридор коммуналки и придержываясь за стену, чтобы не упасть, мальчик дошел до двери соседней квартиры и изо всех сил забарабанил в неё своими маленькими кулачками. Открыли ему не сразу. Че