бляшкой пришелся не по ягодицам, а по пояснице. Мальчик тихо вскрикнул и почувствовал, как, в ушах зазвенело, глаза устылала пелена… Выругавшись после промаха, пяница убрал ногу со спины мальчика и отступил немного назад. Попытался достать пачку сигарет из кармана, но уронил её, а потом еще и запинал ногой под кровать. Ослабленный, с распухшим от боли телом и уже затуманенным сознанием, Дима все же понимал, что это его последний шанс. Он попытался приподняться, но ноги его плохо слушались. Потому он пополз. Медленно, как червь, как улитка, которой лишили ракушки, он стойко, неустанно, хватаясь ручками за зловонный, заляпанный пол, Дима полз к двери. Отец заметил его попытку побега, но не придал тому значения, только расхохотался. Он всё ещёпробовал достать пачку сигарет из-под кровати. Хотел закурить и уже тогда продолжить свою экзекуцию. Бросив через плечо мутный взгляд на Дмитрия, он забубнел: – Куда убегаешь? Ну, ну, от меня не уйдёшь… Дима понимал, что ползком от обезумевшего отца ему вряд ли удастся убежать, но надежда не покидала его маленького сердчека. Наконец, когда боль снова резкой волной по всему телу снова дала о себе знать, Дима застонал и обмяк, силы покинули его выстраданное, маленькое хилое тельце. Дима закрыл глаза и положил головку на старый холодный паркет. «Наверное, это конец» – мирясь со своей судьбой, мальчик тихо сплакнул. Он слышал, как отец радостно замычал, когда наконец нащупал под кроватью такую желанную пачку сигарет, как стал щелкать зажигалкой. Мальчик обернулся на другую сторону и заметил под шкафом своего верного друга Лили, который, как и Дима, беспомощно лежал и таращился своими полустертыми пластиковыми глазами на своего несчастного друга. «Вот и все, Лили. Сейчас меня убьют», - грустно подумал Дима, и глаза его снова наполнились слезами. Отец уже принялся вставать на ноги. Вдруг до слуха избитого Димы донесся какой-то звук из гостиной. Дверь. Входная дверь. Кто-то только что зашёл в их убогую коммунальной квартирку. Мама! Да, это она, вернулась с улицы, выходила туда в киоск десять минут назад за очередной бутылкой водки. Надежда, до этого бывшая уже потухшим угольком, слабеньким, но животворным огоньком снова забрезжила в сердце Димы. Мама спасёт! Мама прекратит его мучения! Господи, только бы ему удалось окликнуть ее, только бы она его услышала! А отец между тем, со зловонной сигаретой в углу рта, со смертоносным ремнём в руке снова приближался к нему. Дима попробовал встать. Каждое движение отзывалось невероятной болью, давалось ему титаническими усилиями. Мальчик встал на четвереньки. Поясница отдавала стреляющей болью, ребёнок стонал и плакал одновременно, но обратно на пол опускаться не хотел; понимал, что это верная гибель. Он, словно заводящаяся из винтика игрушка, аккуратно переставляя слабо ему подвластные конечности, все же сумел добраться до двери, распахнул её и вывалился на пол гостиной со слабым, угасающим криком: - Мама, мама, помоги… Мама, стремительно состарившаяся из-за алкогольной зависимости женщина, в неряшливой одежде, с нечесанными волосами и с огромными тёмными кругами под глазами, как раз раскладывала свои нехитрые покупки на засоренный стол. Увидев ползающего сына, она сперва вытаращилась на него удивленно, но в следующее мгновение сразу всё поняла и бросилась поднимать сына с пола. Именно в этот момент над ними навис вырынувший из темноты спальни отец. – Что ты наделал, придурок? Алкоголик, пьяница, сука! - закрывая сына своими объятиями от ярости отца, прокуренным голосом заголосила мама. Хоть и она тоже была под хмельком, но алкогольный дурман все еще не сумел отнять у неё материнской любви. – Что ты сделал с моим сыном, мразь?! – Отойди, проститутка, а то сейчас и тебя прибью, сука ты! - заорал отец и замахнулся ремнём уже на маму. Но женщина оказалась половчей - она вскочила быстро на ноги и с прытью пантеры да злобой медведицы набросилась на мужчину, толкнув того в живот. Пьяница с визгом потерял равновесие и завалился, словно какая-то причудливая статуя, с грохотом куда-то обратно в темноту спальни. Мама прыгнула вслед за ним и из спальни донеслись звуки возни, ударов, брань, крики. Дима поднялся на ноги. Пошатываясь, как листик на осеннем дереве, он неуверенно пошёл в сторону входной двери. Боль все ещёё донимала его, голова крутилась, в ушах звенело, перед глазами всё расплывалось, но Дима находил в себе силы и упорно двигался вперед. Выйдя в коридор коммуналки и придержываясь за стену, чтобы не упасть, мальчик дошел до двери соседней квартиры и изо всех сил забарабанил в неё своими маленькими кулачками. Открыли ему не сразу. Через минуту стучания, с протяжной бранью, на пороге появился лысоватый мужичёк в заляпанной майке и протёртом трико и раздраженно взглянул на малыша: – Что ты в дверь лупишь, пацан? – Дядя, дядя, вызовите милицию, там мама с папой дерутся! - дрожащим голосом заумолял Дима, громко дыша и держась за живот. Каждое слово давалось ему неимоверными усилиями. – Что, твои снова поцапались? Ой, допьются они однажды. Галя! Черт бы её побрал..., Галя! Звони участковому, слышишь? Там Димкиные родителы снова дерутся! А ты заходи пока, пацан, не стой там, мужик пригласил рукой малыша в дом, и тот неуверенно вошел. - Сядь пока на кухне, пускай Галя тебе покушать даст, потом участковый приедет, там разберёмся, что с тобой делать. В коридор выглянула крупная женщина средних лет в домашнем халате и с бегудями на окрашенных в чудаковатый оранжевый цвет волосах. Увидев нежданного гостя, она с беспокойством посмотрела сначала на мужа, потом снова на Диму и развела руками: – Что, снова Верка с Петей дерутся? – Да, звони Михалычу, пусть их разведёт по углам, а то ещё поубивают друг друга. Пацана накорми, - шаркая дряхлыми тапками по скрипучему полу, нервно бросил мужчина, возвращаясь к себе в комнату. – Вот беда, - вздохнула женщина, - Дима, иди сюда. Я тебе супа налью, поешь, а то твои о тебе совсем забыли, вижу. Дима прошел в гостинную и послушно сел на старенькую табуретку. На столе посреди комнаты стояла кастрюла с только что сваренным ужином, и гостинную вместе со всей квартирой наполнял вкусный запах капустного супа. Но Диме не хотелось сейчас есть. В животе словно что-то ворчало, но это не было связано с голодом. Боль все ещё не утихала. Мальчик почувствовал, что хочет в туалет. Тут же по ногам заструилось что-то теплое. Мальчик посмотрел вниз и с ужасом увидел, как на худеньким ножкам, покрытым рваными колготками, проступают кровавые струйки. В этот момент в комнату с тарелкой в руке вошла тётя Галя. Она перехватила взгляд мальчика и всплеснула в ладонях от неожиданности. Тарелка выпала у неё с рук и с грохотом разбилась. – А что ж это! Дима, ты что, ранен?! - переведя испуганный взгляд на побледневшее личико мальчика, спросила женщина. Тот покачал головой.