– Я писать хотел,- тихонько просопел ребёнок. – Так ты вписался? Ой, что же это творится, люди… Толик, иди сюда, он кровью писает! В гостинную ворвался озадаченный мужчина. Оценив ситуацию, тот обернулся к испуганной женщине и закричал ей почти на ухо: – Что ж ты стоишь, дура? Вызывай скорую, ну! А что было дальше, Дмитрий уже плохо помнил. Люди в халатах, реанимация, противный запах в больничных коридорах, операция. Разрыв почки. Чудом спасли орган от ампутации. Испуганная и отрезвешая мама. Испуганный и отрезвевший отец. Возвращение в дом. Милиция. Суд над отцом. Они с мамой остались одни. Мама стала ещё больше пить. Дмитрий не выдержал больше собственных воспоминаний, он принялся торопливо одеваться и вылетел из квартиры. Выскочил во двор, быстрым шагом направился в сторону круглосуточного магазина, который тусклыми огнями приглашал к себе опознившихся покупателей. Постучал нетерпеливо в окошко, потом ещё и ещё. Через минуту окошко открылось и заспанная продавщица раздраженно уставилась на Дмитрия: – Вам чего? – Дайте, пожалуйста, водки ноль пять. Немироф. Но можно и любой, – попросил Дмитрий сиплым голосом. – Алкоголь после десяти не продаем, - отрезала продавщица. – Прошу вас, пожалуйста… Не то сердце лопнет, - взмолил Дмитрий и выражение его лица обрело настолько жалкий и несчастный вид, что женщина, после секундного колебания, смягчилась и примирительным тоном спросила: – А пакет хотя бы есть у вас? – Нет. Тётя раздраженно цокнула языком и вернулась к прилавку. Через минуту ее лицо снова появилось в форточке, уставший голос прохрипел: – Восемьдесят пять гривен. Дмитрий протянул в форточку стогривенную купюру, и быстро бросив «сдачи не нужно», схватил черный пакет с желанной жидкостью забвения из рук продавщицы. Бутылка звякнула о раму окошка, тетя прошипела «тише», но Дмитрий уже исчез в темноте. Почти бегом добравшись до своего подъезда, Дмитрий лихорадочно приоткрыл дверь, заскочил в теплое нутро дома и сел на лестницу. Вытащил бутылку, одним махом разорвал акцизную марку, открутил пробку и дозатор. Жадно припал губами к горлышку и отпил сразу пять больших глотков. Водка круто обожгла ему горло, желудок тут же запротестовал и попытался вернуть все выпитое обратно. Дмитрий поморщился, сплюнул, но сдержал рвотный позыв. Посидев ещё несколько минут, Дмитрий снова приложился к бутылке, но теперь отпил поменьше. Снова поморщился, снова плюнул. Но теперь организм уже не так упорно опротестовывал вливание в себя этилового яда. В груди поселиось тепло, голову окутывал приятный туман, успокоение, словно веником, постепенно, с каждым выпитым глотком пойла, выметало всю грязь из его мыслей. Дмитрий решил выйти во двор и закурить сигарету. Сигаретный дым и алкоголь медленно очищали его естество от скверны. Воспоминания и взбудораженные ими чувства понемногу отступали. Голову заполняла сладковатая пустота, тревога отступала. Забвение, которого Дмитрий хотел, вместе с новыми глотками тёплой водки, забирало его в свои владения. Глаза его смотрели куда-то далеко, он словно застыл и только буднично прикладывал руку с сигаретой к губам. Наконец, только когда окурок обжег ему пальцы, Дмитрий очнулся и отбросил его на асфальт. Отпив еще несколько глотков жгучего пойла, Дмитрий шатким шагом направился в сторону мусорников рядом с домом, и добравшись до цели, аккуратно поставил недопитую бутылку рядом с контейнером. Затем обернулся, вдохнул ещё раз глубоко воздух и все той же нетвердой походкой, описывая забавные зигзаги, отправился домой. Больше той ночи его уже ничто не тревожило. Зелёный змей радостно помог ему загнать всех злых джиннов обратно в сундук, и спрятать этот сундук в самом потаённом закоулке его искалеченной души...