Я понимаю теперь, почему ты держал в тайне мое происхождение, — задумчиво сказал Тарен. — Но когда-нибудь я смогу узнать эту тайну?
— Я никогда не хранил это в секрете, хотя очень бы желал оставить эту тайну при себе, — ответил Даллбен. — Не могу скрыть от тебя это и сейчас. В давние-предавние времена, когда «Книга Трех» впервые попала мне в руки, увидел, прочел я на ее страницах прорицание. Когда Сыновья Доны будут уезжать из Придайна Верховным королем станет тот, кто убьет змею, кто обретет и потеряет пылающий меч, кто выберет королевство печали вместо королевства счастья. Эти пророчества были туманными для меня. Но самым туманным было последнее прорицание. Оно толковало о том, что придет править Придайном не высокородный принц, а тот, чье происхождение и место в жизни неопределенно, неясно.
Даллбен из-под густых своих бровей посмотрел на Тарена.
— Долго я обдумывал эти пророчества, продолжал он — Наконец покинул Каер Даллбен, чтобы отыскать этого будущего короля и ускорить его приход. Много лет я искал, но все, кого я спрашивал, хорошо знали свое место в жизни, будь то пастух или воин, лорд княжества или крестьянин из Коммотов.
Глаза Даллбена затуманились, будто он снова шествовал в своих воспоминаниях по долгим дорогам Праидена.
— Шли годы. Земля рождалась весной, расцветала летом, увядала осенью и замирала зимой, — глухо продолжал он. — Короли возвышались и падали, войны приходили к миру, и мир приближался к войне. И вот однажды, столько лет назад, сколько лет тебе, разразилась в этой земле ужасная война. Я отчаялся в своем поиске и направил шаги свои в сторону Каер Даллбен. В этот день я должен был пересечь поле, где совсем недавно бушевала битва. Много убитых лежало повсюду. Пали и благородные и простые люди, смерть не пощадила никого. Не избежали ее и женщины и дети.
Даллбен тяжело вздохнул.
— Из соседнего леса донесся пронзительный крик. Ребенок был укрыт среди корней дерева, будто его мать долго искала и наконец нашла самое безопасное место. На пеленках его не было вышито ни имени отца, ни знака рода. Одно было ясно — и отец и мать лежат на поле среди убитых.»
Слушатели боялись дышать. Тишина была такой, что звенело в ушах.
— Передо мной, — медленно произнес Даллбен, — без сомнения, лежал тот, у кого не было положения в жизни неизвестный ребенок неизвестного рода. Я принес младенца с собой в Каер Даллбен. Имя, которое я дал ему, было Тарен.
Тарен буквально впился глазами в старого волшебника.
— Я не мог ничего сказать тебе о твоем происхождении, хотя и очень желал сделать это, — продолжал Даллбен. — Не мог, потому что до сих пор знаю об этом не больше тебя. Моими тайными мыслями я поделился только с двумя людьми. С лордом Гвидионом и Коллом. Пока ты мужал, росли и наши надежды, хотя никогда мы не могли быть уверенными, что ты именно тот младенец, который рожден, чтобы стать Верховным королем Придайна.
В глазах Даллбена мелькнула едва уловимая улыбка.
— До этого момента, мой мальчик, — сказал он, — ты был нашей надеждой, ожиданием, неясным «возможно».
— То, что было написано, предсказано, стало прошлым, — заметил Гвидион. — А сейчас мы должны сказать друг другу слова прощания.
Настала долгая тишина. Ллиан, чувствуя подавленное настроение барда, нежно его обнюхивала, щекотала усами и терлась о его бок своей громадной головой. Все словно бы замерли. И тогда выступил вперед Глю. Он заговорил первым.
— Я не расставался с этим с тех пор, как был вынужден оставить Мону, — сказал он, вытаскивая из кармана куртки маленький голубой кристалл. — Он напоминает мне о моей пещере и тех великих днях, когда я был великаном. Но по некоторым причинам я больше не желаю ни воспоминаний об этом, ни напоминаний. Вот, возьми его как совсем маленькое напоминание обо мне. — И он вложил кристалл в руку Тарену.
— Вот уж не думал, что наш Глю кладезь доброты и великодушия, — усмехнулся Ффлевддур. — Впервые в жизни, уверен, он добровольно отдает что-то свое. И это, клянусь Великим Белином, означает, что коротышка на самом деле подрос на целый дюйм. Если так дальше пойдет, он скоро перестанет быть всего-навсего маленьким человечком.
Доли достал из-за пояса прекрасно сделанный топорик.