Костюм, который доставили к вечеру, был весьма недёшев, но Нестор счёл, что он стоит всех уплаченных за него денег – настолько был хорош и шёл ему. Классического покроя, чёрного цвета с едва уловимым синим отсветом. К нему прилагалась кипенно-белая рубашка с невысоким воротником-стойкой. – Ты чего так вырядился, жениться собрался? – оторопел Ник, увидев приёмного сына в полном парадном облачении, крутящегося перед зеркалом. – Ничего ты не понимаешь. Когда я соберусь жениться, вставлю бутоньерку. Вот сюда. А раз бутоньерки нет, значит, я собираюсь просто пойти культурно отдохнуть. – А... Тогда ещё подстричься не помешает, чтобы отдых получился совсем уж культурным. – Точно, – щёлкнул пальцами Нестор. – Я-то всё думал – чего в моём облике недостаёт?
В отличие от Нестора, его друзья покупки новой одежды не сделали. Йен по-прежнему был в гавайке, разве что вместо шорт надел брюки, а вот у Радки было предусмотрительно запасено красивое серебристое платье. Однако ожидавшую очередной порции восхищения девочку ждал сюрприз. Пожалуй, Хардли привлекал больше взглядов, чем Радка, потому что красивых женщин и девушек возле казино крутилось много, и красота их была вполне зрелой и выверенной, а вот таких красивых парней, как Нестор, вокруг не наблюдалось. Ну, на взгляд Радки, по крайней мере. Казино "Белладжио" завлекало многочисленных посетителей разбегающимися золотыми огнями. – Как карусель, – недовольно проворчал Йен, который чувствовал себя не в своей тарелке рядом с хорошо одетыми друзьями. Настоящий швейцар вежливо потребовал у них пройти проверку на право посетить это заведение, подойти к специальному терминалу. Потом принёс извинения и слегка поклонился в приглашении. – Сработало, – довольно сказала Радка. – Какие мы молодцы, что разрешение на работу догадались себе оформить! Сначала друзья побродили по большому залу, Радка и Йен взяли по большому бокалу со слабоалкогольным напитком. Нестор от спиртного отказался. Немного поиграли в рулетку, попеременно ставя на красное и чёрное, потом Йен намертво прилип к "однорукому бандиту" с небольшими ставками, а Нестор и Радка отправились в покерный зал. Радка, ничего не понимавшая в покере, поражалась – из шести сыгранных партий Нестор победил в четырёх. – Хардли, ты настоящий богач! – сказала она, глядя, как крупье в белых перчатках укладывает на серебряный поднос круглые пёстрые фишки. Но Нестор никакого восторга не выказал, лишь поинтересовался у служащего казино, сможет ли он со спутницей теперь посетить особый зал, где играют в покер с крупными ставками, и получил такое приглашение. – Решил спустить весь выигрыш? – едко поинтересовалась Радка, беря Нестора под руку. Тот лишь коротко подмигнул ей в ответ, и девушка не в первый уже раз поймала себя на мысли, что, несмотря на их долгое знакомство, Нестор Хардли остаётся для неё непостижимым. Вот кого не ожидал увидеть Анатоль Хименес в особом помещении "Белладжио", так это свою дочь об руку с приятелем. А та, словно бывалая светская львица, вплыла в зал и не выразила ни грана смущения, подходя к покерному столу, за которым уже рассаживались игроки. На глазах изумлённого Анатоля мальчишка Хардли уселся за стол, а Радка встала рядом, символически опираясь кончиком согнутого локотка на высокую спинку его стула, и томно поднесла к губам высокий бокал. Где она этого нахваталась?! Что они вообще тут делают?! Проявлять эмоции, однако, в собравшемся здесь обществе было не принято. – У вас достаточно средств, молодые люди, чтобы играть здесь? – всё же процедил сквозь зубы Хименес. Его вопрос был бестактным, и Хардли это знал. А, скорее, догадался. Поэтому не ответил, лишь посмотрел ничего не выражающим взглядом своих голубых глаз – так, что Анатоль внутренне почувствовал смущение. – Мы прошли отбор в нижнем зале, – гордо ответила за двоих Радка, и добавила, окончательно смутив высокого чиновника, – Папочка. – Нестор? Добрый вечер, коллега, – сказал вдруг игрок по соседству с Анатолем. – Добрый вечер, Представитель ди Алмейда, – улыбнулся парень. – Позволь, я представлю тебя собравшимся. С Анатолем Хименесом ты, вижу, уже знаком. Нестор Хардли, мой внештатный помощник. Тойво Рэдклиф, глава земельного Управления. Штефан Хой, председатель правления Саус-банка. Ну и несравненная Мэй Полонски, звезда нашей эстрады, которую ты, конечно, узнал. – Я всех узнал, – улыбнулся Нестор. – Приятно познакомиться лично. – Какой прелестный молодой человек, – промурлыкала Полонски. – Я тебя тоже узнал, – признался вдруг Рэдклиф, – хотя ты изменился с тех пор, когда тебя показывали в "новостях". Повзрослел. Пожилой Штефан Хой прищурился, явно в попытке вспомнить, где он видел этого мальчишку. Вернее, в связи с чем он помнил это лицо. Но отгадка, похоже, ускользала от него. – Ну что же, начнём нашу увлекательную игру? – спросил ди Алмейда и подал знак крупье. – Пожалуйста, делайте ваши ставки, – тут же предложил тот. Первым бросил на стол свои карты Хименес, вскоре после начала игры. Вечер не задался, появление дочки и собственное дурацкое поведение, по ощущениям Анатоля, сбили весь настрой, не давали сосредоточиться. Он стал следить за Хардли, чувствуя, что любопытство не оставляет его в попытке разгадать эту личность. К его разочарованию, тот оказался обычным школьником, совсем зелёным игроком, которому не место в этом зале. Изо всех сил пытался состроить безэмоциональное лицо, "покерфэйс", однако его постоянно выдавал взгляд, который норовил то коротко вильнуть вверх, помогая сделать расчёты, то в центр стола на кучу поставленных игроками фишек. Вторым выбыл из игры ди Алмейда. – Не идёт карта, – признался он и тоже остался следить за ходом игры. – Удваиваю ставку, – объявил Штефан Хой. – Пас, – с сожалением отказался Рэдклиф и встал, чтобы взять бокал с напитком. Хардли испуганно посмотрел на оставшиеся у него фишки и неуверенно, прочистив от волнения горло, сказал: – Принимаю. Мэй Полонски хмыкнула и отстегнула с груди сверкающую камешками брошь в виде цветка орхидеи, а потом небрежно бросила её в кучу ставок. – Можно? – спросила она у крупье. – Если остальные игроки не возражают, – ответил тот. Дальше Хардли совсем поплыл. Хименес с мстительной внутренней усмешкой наблюдал, как тот нервно сглатывает и даже норовит незаметно вытереть о костюм запотевшие от волнения ладони. Потом вдруг берёт себя в руки и строит важный невозмутимый вид. Было совершенно очевидно, что карты у него плохие, но где-то он нахватался знаний про блеф и пытается его воплотить. Проиграется в пух и прах, и поделом ему. А дочке Анатоль объяснит дома, что ей лучше думать об учёбе и детских развлечениях, а не соваться во взрослые компании. Вот кто действительно был подобен каменной глыбе, так это управляющий Саус-банком Хой. – Поднимаю ставку, – объявил он с неотвратимостью дорожного катка. – Ну нет, я – пас, – дёрнулась Мэй и резко бросила на стол карты. Все взгляды устремились на оставшегося за столом Нестора. Тот стушевался, попросил у Радки бокал, чтобы глотнуть жидкости, а потом как-то жалобно спросил: – А обязательства можно выставить? У меня есть на счету средства. – Парень, не делай глупостей, – не выдержал Хименес. – Клади карты и иди домой. Но Хардли и ухом не повёл, смотрел только на Штефана. Банкир опустил веки в качестве ответа – мол, да, можно. Крупье разрешил, оговорившись, что это в виде исключения. – Тогда... принимаю. В небольшом зале всё замерло. В середине стола высилась гора ставок, почти небывалых даже по меркам этого зала. За столом сидел и без того весьма богатый пожилой человек в дорогущем бежевом костюме, который через минуту собирался стать ещё богаче. Напротив хорохорился парнишка, который готовился вот-вот получить тяжёлый жизненный урок, и зрителям было его жалко. Хотя, нет, рядом с мальчишкой стояла красивая юная девушка в серебристом платье, излучающая непоколебимую уверенность в своём друге. Да что с неё, не знающей правил этой игры, взять? Анатоль Хименес оглядел собравшихся и увидел, что ди Алмейда см