– У вас достаточно средств, молодые люди, чтобы играть здесь? – всё же процедил сквозь зубы Хименес. Его вопрос был бестактным, и Хардли это знал. А, скорее, догадался. Поэтому не ответил, лишь посмотрел ничего не выражающим взглядом своих голубых глаз – так, что Анатоль внутренне почувствовал смущение. – Мы прошли отбор в нижнем зале, – гордо ответила за двоих Радка, и добавила, окончательно смутив высокого чиновника, – Папочка. – Нестор? Добрый вечер, коллега, – сказал вдруг игрок по соседству с Анатолем. – Добрый вечер, Представитель ди Алмейда, – улыбнулся парень. – Позволь, я представлю тебя собравшимся. С Анатолем Хименесом ты, вижу, уже знаком. Нестор Хардли, мой внештатный помощник. Тойво Рэдклиф, глава земельного Управления. Штефан Хой, председатель правления Саус-банка. Ну и несравненная Мэй Полонски, звезда нашей эстрады, которую ты, конечно, узнал. – Я всех узнал, – улыбнулся Нестор. – Приятно познакомиться лично. – Какой прелестный молодой человек, – промурлыкала Полонски. – Я тебя тоже узнал, – признался вдруг Рэдклиф, – хотя ты изменился с тех пор, когда тебя показывали в "новостях". Повзрослел. Пожилой Штефан Хой прищурился, явно в попытке вспомнить, где он видел этого мальчишку. Вернее, в связи с чем он помнил это лицо. Но отгадка, похоже, ускользала от него. – Ну что же, начнём нашу увлекательную игру? – спросил ди Алмейда и подал знак крупье. – Пожалуйста, делайте ваши ставки, – тут же предложил тот. Первым бросил на стол свои карты Хименес, вскоре после начала игры. Вечер не задался, появление дочки и собственное дурацкое поведение, по ощущениям Анатоля, сбили весь настрой, не давали сосредоточиться. Он стал следить за Хардли, чувствуя, что любопытство не оставляет его в попытке разгадать эту личность. К его разочарованию, тот оказался обычным школьником, совсем зелёным игроком, которому не место в этом зале. Изо всех сил пытался состроить безэмоциональное лицо, "покерфэйс", однако его постоянно выдавал взгляд, который норовил то коротко вильнуть вверх, помогая сделать расчёты, то в центр стола на кучу поставленных игроками фишек. Вторым выбыл из игры ди Алмейда. – Не идёт карта, – признался он и тоже остался следить за ходом игры. – Удваиваю ставку, – объявил Штефан Хой. – Пас, – с сожалением отказался Рэдклиф и встал, чтобы взять бокал с напитком. Хардли испуганно посмотрел на оставшиеся у него фишки и неуверенно, прочистив от волнения горло, сказал: – Принимаю. Мэй Полонски хмыкнула и отстегнула с груди сверкающую камешками брошь в виде цветка орхидеи, а потом небрежно бросила её в кучу ставок. – Можно? – спросила она у крупье. – Если остальные игроки не возражают, – ответил тот. Дальше Хардли совсем поплыл. Хименес с мстительной внутренней усмешкой наблюдал, как тот нервно сглатывает и даже норовит незаметно вытереть о костюм запотевшие от волнения ладони. Потом вдруг берёт себя в руки и строит важный невозмутимый вид. Было совершенно очевидно, что карты у него плохие, но где-то он нахватался знаний про блеф и пытается его воплотить. Проиграется в пух и прах, и поделом ему. А дочке Анатоль объяснит дома, что ей лучше думать об учёбе и детских развлечениях, а не соваться во взрослые компании. Вот кто действительно был подобен каменной глыбе, так это управляющий Саус-банком Хой. – Поднимаю ставку, – объявил он с неотвратимостью дорожного катка. – Ну нет, я – пас, – дёрнулась Мэй и резко бросила на стол карты. Все взгляды устремились на оставшегося за столом Нестора. Тот стушевался, попросил у Радки бокал, чтобы глотнуть жидкости, а потом как-то жалобно спросил: – А обязательства можно выставить? У меня есть на счету средства. – Парень, не делай глупостей, – не выдержал Хименес. – Клади карты и иди домой. Но Хардли и ухом не повёл, смотрел только на Штефана. Банкир опустил веки в качестве ответа – мол, да, можно. Крупье разрешил, оговорившись, что это в виде исключения. – Тогда... принимаю. В небольшом зале всё замерло. В середине стола высилась гора ставок, почти небывалых даже по меркам этого зала. За столом сидел и без того весьма богатый пожилой человек в дорогущем бежевом костюме, который через минуту собирался стать ещё богаче. Напротив хорохорился парнишка, который готовился вот-вот получить тяжёлый жизненный урок, и зрителям было его жалко. Хотя, нет, рядом с мальчишкой стояла красивая юная девушка в серебристом платье, излучающая непоколебимую уверенность в своём друге. Да что с неё, не знающей правил этой игры, взять? Анатоль Хименес оглядел собравшихся и увидел, что ди Алмейда смотрит на оставшихся игроков с непонятным предвкушением. Да и Тойво Рэдклиф, узнавший откуда-то Хардли, тоже не сказать чтобы излучал жалость, скорее, напряжённое ожидание. Будто они двое знают о парне что-то такое, чего не знает он, начальник службы контроля за оборотом воды Крайней Южной секции. – Вскрывайтесь уже, – не выдержала напряжения Мэй Полонски. – Каре, – спокойно объявил Хой и показал карты. Четыре семёрки всех мастей и пятёрка пик. После этого Штефан Хой с любопытством посмотрел на парня напротив – как он примет свой проигрыш, удастся ли скрыть отчаяние. Нестор Хардли, опустив взгляд, выложил первую карту. Девятка червей. Потом постепенно выложил остальные. Десятка червей. Валет червей. Дама червей. Король червей. Пауза, во время которой все забыли, как дышать. – Не может быть, – пробормотал Анатоль Хименес. – Стрит-флеш, – опроверг его утверждение Нестор, выкладывая восьмёрку червей. Банкир Штефан Хой пристально смотрел в лицо парня. Тот отвечал ему спокойным и твёрдым взглядом. – Теперь я вспомнил тебя, – проговорил Хой. – И жалею, что не вспомнил в самом начале. Браво, парень! Твоя игра сегодня была чистым искусством. Со всех сторон к Нестору понеслись поздравления. – Это был даже не блеф, это контрблеф! – восхищённо смеялся ди Алмейда. – Ведь все были уверены, что у тебя на руках плохая карта и что ты пытаешься блефовать, притворяясь, что карта хорошая. – Но ведь карта и вправду была хорошая, так что я никого не обманывал, – скромно улыбался Хардли, пока крупье сгребал его выигрыш на два подноса. – Заходи в гости на досуге, – ласково промурлыкала Нестору Мэй Полонски. – По вечерам пятницы я устраиваю дома вечеринки, если в это время не выступаю. Хименес увидел, как лицо его дочери выражает ревность. А потом лучится радостью, когда парень дарит ей выигранную брошь-орхидею. Анатоль понимал, что ничего больше не понимает. Пожалуй, ему требуется как следует отдохнуть от всего этого отдыха. Да, так он и сделает, придёт домой и выпьет бокал коньяка. Нет, лучше два.