Но, видимо, за танцевальные успехи Делли решили поощрить. Однажды после уроков браслет просигнализировал, что её вызывает на связь кто-то вне интерната, и этот разговор разрешён директором. "Нестор" – обрадовано ёкнуло сердце. Но это был не он. – Привет, Фифи! Привет, сестрёнка! – одновременно сказали две очень похожие друг на друга девочки. – С днём рожденья! – Мари? Роуз? – ошарашено спросила Делли, осознавая, что почти не вспоминала этих девочек, имени, котором её называли в семье Бенедин, а ещё, что ей, оказывается, сегодня исполнилось пятнадцать, – Спасибо... – Ну как ты там? С Микки Миккелом уже познакомилась? – С кем? А... нет, я знакома только с одноклассницами и учителями школы. Мы не выходим за её пределы. – У-у, какая тоска! Слушай, Фифи, а ты всё ещё ждёшь своего Нестора Хардли? Делли быстро огляделась, не слышит ли кто-то их разговор на крамольную здесь тему. – Жду. – В общем, мы решили. Когда он придёт за тобой, пусть и нас заберёт. Серьёзно, – объявила Роуз. – Нам тут невыносимо, – добавила Мари. – У вас что-то случилось? – Ага. После твоего отъезда отец снова женился, и у нас дома почти не появляется. Заходит только раз в неделю, чтобы денег передать и с мамой поругаться. Скоро у него сын там родится, он тогда вообще про нас забудет. – А что Люсинда? – Мама всё время орёт, что это мы виноваты, родились девчонками и вдобавок двойняшками. Вот папаша и слинял. – Роуз! – со смешком укорила Делли. – Радуйся, Фифи, что тебя нет тут, а то ты была бы больше всех виноватой. А для нас тут такой кошмар, что мы решили взять пример с тебя и пережить всё это, ожидая встречи, которая всё переменит. Только нам самим ждать некого, и мы будем вместе с тобой ждать Нестора. Так что когда он придёт за тобой, не забудь про нас. – Может, через три года вы уже передумаете, – улыбнулась Делли, – найдёте другой способ всё переменить. – Может и так, – покладисто согласилась Мари, – Но ты пообещай, что в тот самый день убедишься в этом, свяжешься с нами. – Ладно, обещаю, – тепло сказала Делли. – Свяжусь.
Алима Ковэнэй задумчиво смотрела на опустевший экран после трансляции в её кабинете разговора сестёр Бенедин. С большинством учениц родные обрывали все связи, и школа этому немало способствовала. Но сегодня директор разрешила Филадельфии этот разговор в основном из собственного любопытства. Ей хотелось понять, что в душе этой девочки осталось такого, чего она так и не распознала. И кажется, ей это удалось. Одна из лучших учениц их школы ждёт какого-то человека. И совсем не в интересах школы, чтобы этот человек забрал у них ученицу. Нужно выяснить, кто это такой и какие права на Филадельфию Бенедин он имеет. – ИскИн, свяжи меня с Нестором Хардли, – велела она. – Связь с Нестором Хардли невозможна. Человек с таким именем не находится в Центральной секции Ядра, – ответил голосовой ассистент. – Вот как? – удивилась Алима. – А где он находится? – Это закрытая информация. – Ну что ж... Значит, обратимся за помощью к тому, для кого эта информация доступна, – упрямо тряхнула перьями наряда Ковэнэй. Для директора "Тропических птичек" не может существовать закрытых дверей. – ИскИн, свяжи меня с генеральным продюсером кинокомпании "Сентро Ситта Филм"... Андреас? Здравствуй, дорогой. Хочу встретиться лично... Нет, в этот раз по делу.
– Я знаю, Андреас, у тебя есть право на международную связь, – сказала Алима, когда уселась в мягкое кресло, видом и формой напоминающее небольшое облако, "парящее" в воздухе, а на самом деле подвешенное к потолку незаметными глазу канатами. Хозяин этого кресла, а также гостиной, в которой оно висело, дома, включающего эту гостиную и крупного земельного участка, на котором этот дом располагался, Андреас Абулафия, одетый в дорогой шёлковый халат, вольно уселся напротив гостьи. – Да, у меня есть такое право, – усмехнулся он. – Но оно дано мне для дела, продвижения искусства кино. Для международной связи я использую особый браслет, и он хранится в специальной комнате, чтобы мои разговоры не могли слушать те, кто не допущен к такому виду связи. – Ох, да брось, Андреас, в вопросы киноискусства может входить что угодно. В том числе информация об одном человеке, находящемся где-то в другой секции. Вдруг ты хочешь пригласить его к участию в фильме? – И кого же именно я хочу пригласить к участию? – снова усмехнулся Абулафия. – У меня есть только имя. Оно прозвучало из уст одной из лучших учениц, мол, тот должен за ней когда-то прийти. Я хочу понять, стоит ли мне опасаться, и, если что, заранее принять меры. – Лучших учениц, ты сказала? Я её знаю? – заинтересованно спросил продюсер. – Нет, Филадельфии только пятнадцать. – Очень красивая? – Андреас! Ей пятнадцать! – Давай так, Алима. Хочешь, чтобы я помог тебе выяснить информацию про нужного человека – плати. У меня на днях намечается вечеринка, пришли мне нескольких твоих "птичек" потанцевать. И эту Филадельфию в их числе. Должен же я увидеть, ради кого мы с тобой нарушаем закон. Да не бойся, ничего с ней не случится, я просто любопытствую. Так же, как и ты сама. – Ладно, – сдалась Ковэнэй. – Оформлю это как встречу-знакомство с выпускницами. Полученная от Абулафии информация о Несторе Хардли одновременно и успокоила, и раздосадовала директора школы танцев. Какой-то мальчишка, живущий своей активной жизнью буквально на краю света, конечно, не может представлять никакой опасности. Жаль, что в ответ на это знание она теперь вынуждена отправить учениц на незапланированную владельцами школы частную вечеринку. Если она не будет осторожна, то эдак и работы лишиться можно.