Через неделю Эрвин Хардли, старший сержант группы наблюдения и реагирования, быстро шагал по коридору госпиталя. Он находился на службе, когда поступило сообщение, что у его жены начались роды. Их сын готовился появиться на свет. Пришлось брать капсулу летающего такси – благо в их отсеке Пунктуры, самом дальнем над Антарктидой, была невесомость, и только в нужных людям помещениях специальными устройствами создана искусственная гравитация. У терминала регистрации Эрвин узнал, что его ребёнок ещё не родился. Что делают мужчины, когда их жена рожает, если сами они не присутствуют при родах, как, говорят, было когда-то принято? Правильно. Эрвин огляделся – скромная вывеска бара светилась неподалёку. В этот час посетителей, помимо нескольких работников госпиталя, почти не было. Только за дальним столиком сидел мужчина в форме техника примерно одного с Эрвином возраста. Он держал в руках бокал с виски и периодически растерянно оглядывался. Эрвин купил в баре виски и подошёл к столику. – Позволите присесть? Тоже ждёте появления ребёнка? – Да, жена у меня здесь, – обрадовался компании техник. – Дочку рожает. – Моя – сына, – сказал Эрвин и протянул руку для знакомства, – Эрвин Хардли. – Тед Горски. Я видел вас недавно в местных "новостях", когда вы ту общину на поверхности нашли. – Было дело. Ну что? Выпьем за наших жён? – И наше счастливое отцовство... Вы уже выбрали имя для сына? – Мы решили сделать ему генетическую экспертизу, сразу, как он родится. И назвать именем, принятым в национальности, гены которой будут у него преобладать. – Да, так сейчас модно, – кивнул Тед. – А моя жена захотела назвать дочку именем американского штата, в котором когда-то жили её предки – Филадельфия. – Необычное имя. Красивое. За разговором и выпивкой собратья по счастливому ожиданию не заметили, как прошло время. Наконец, браслет на руке техника тихо звякнул – пришло оповещение о благополучном разрешении его супруги от бремени. Вскоре после этого звякнул и браслет Эрвина. Маленький, ничего не весящий свёрток лежал на согнутом локте Эрвина и мирно сопел крохотным носиком. – Такое чудо, – растроганно признался новоявленный отец, поглядев на счастливо улыбающуюся жену, полусидящую в кровати. – Трудно оторвать взгляд. – Он похож на тебя. – Да? Я всегда думал, что сразу после рождения все младенцы одинаковые на лица, так, что не отличить. – Ну что ты... О, пришёл результат генетической экспертизы. Женщина деловито заработала пальчиками по выросшему перед ней виртуальному экрану с клавиатурой, а потом погрузилась в изучение списка имён. Эрвин в это время тихонько поглаживал пальцем личико новорожденного сына. – Мне два имени понравилось, – сказала жена. – Выбери: Игнат или Нестор? – Нестор... по-моему, неплохо. Как тебе такое имя, парень? Малыш открыл глаза насыщенно-голубого цвета и, как показалось Эрвину, осмысленно посмотрел прямо на него. – Он согласен. Добро пожаловать в мир, Нестор Хардли.
ГЛАВА 2
Мир – это совершенно восхитительное место. Такое, где летать в невесомости, управляя движениями своего тела, учишься быстрее, чем ходить там, где есть сила тяжести. Где названия планет, которые тебе показывают на экране в игровой комнате, запоминаешь почти одновременно со словами "мама" и "папа". Где есть экскурсии на Пик, там Солнце светит очень ярко, и воспитательница рассказывает, что прозрачная крыша защищает всё живое в их отсеке от радиации и других опасных излучений. Где мама учит тебя рисовать разными мелками и красками, и у каждой из них есть свои секреты. Где папа может взять тебя с собой на работу, полетать во флаере, и ты своими глазами увидишь со стороны огромный дом всех людей – Пунктуру. Правда, только ту её часть, что возвышается над Южным полюсом, потому что всю Пунктуру целиком не дано увидеть никому из людей. Ни снаружи, ни изнутри. Снаружи – потому что большая часть Пунктуры скрыта внутри Земли, а изнутри – потому что у людей, оказывается, не принято свободно путешествовать между отдельными отсеками Пунктуры. Эта мысль вызывала у маленького Нестора обиду. Уж он бы показал какому-нибудь "тяжеловесу" из отсека с самой большой силой тяжести, что значит невесомость, а жителям внутриземных отсеков – что такое распахнутый во все стороны космос и Солнце, от яркого света которого приходится защищаться.