Патрульный флаер службы наблюдения тоже был повреждён, сверху упала плита и пробила в его корпусе дыру. Возле флаера лежал живой человек и с мучительной гримасой на лице поворачивал голову за движущимся МРД. Тяжёлой упавшей балкой у него была зажата нога.
– Дядя Ник! – крикнул Нестор, узнав друга своего отца.
Он открыл люк и выскочил, подбежал к Нику Лхадусу.
– Парень, ты почти вовремя, – горько усмехнулся мужчина. – Ещё немного, и я бы отдал концы из-за сжатой ноги. Давай-ка, пусть твой робот скорей поднимет эту штуковину.
От вида ноги, превратившейся от колена и ниже в кровавую лепёшку, Нестора немного замутило.
– Ничего, – утешающе сказал ему мужчина, туго перевязывая колено ремнём, – мне ещё повезло. Почти все у нас погибли. Браслет моей жены тоже не отвечает. Вижу, и отец твой...
– ИскИн сказал, это был взрыв бомбы, которую принесла на Пунктуру какая-то женщина, – проговорила Делли, которая стояла неподалёку, обхватив свои плечи руками.
– Да, знаю, кто эта тварь, – мрачно кивнул Ник. – Прикинулась беременной, желающей тут родить ребёнка. Не сама она всё это, конечно, задумала. Этой их общине теперь не жить, дайте только в себя прийти...
Ник с помощью Нестора уселся внутрь МРД, поскольку сам идти мужчина не мог. Подростки, натянув на лица части одежды для предохранения дыхательных путей от пыли, пошли вслед за доспехом, который при необходимости расчищал им путь.
По пути они обнаружили ещё тяжелораненых людей, и им пришлось оставить тела Эрвина и Теда здесь, чтобы захватить с собой не способных самостоятельно передвигаться живых. Уложив два тела на пол, Нестор нагнулся и забрал с формы отца значок командира специальной группы реагирования. На память. Из нагрудного кармана комбинезона Теда он вытащил видневшуюся краешком знакомую ключ-карту.
Часть уровня, в которой раньше располагался родной кантон Делли и Нестора, была разрушена почти полностью. Его нижнее перекрытие зияло огромной дырой, уходившей не только на предыдущий, но отчасти и следующий за ним уровень.
Делли закрыла глаза ладонями и покачивалась. Нестор обнял её за плечо.
– Помни, что тебе сказал твой папа. Чтобы ты была умницей и потом жила счастливо. Он спас тебя, чтобы это было так. Не подведи его, – говорил он не только для Делли, но и для себя.
– Мама... – сдавленно сказала Делли.
– Да. И моя мама. Нам нельзя сейчас думать об этом. Надо добраться до работающего госпиталя и помочь тем, кого мы сюда доставили. А потом помочь другим, тем, кто выжил. Мы здоровы и сильны, наша помощь наверняка понадобится.
– Да, я всё сделаю... только если и ты не оставишь меня. Иначе я откажусь жить.
– Никогда не оставлю.
На этом уровне вовсю работала техника, которая разбирала завалы и складывала их в аккуратные горы, увозила тела погибших, эвакуировала раненых в те части уровня, где не было таких разрушений. На дороге светились эвакуационные стрелки. По ним подростки и пошли, следом за ушедшим далеко вперёд МРД.
Несколько следующих дней они прожили в одном из временно возведённых зданий для выживших в катастрофе. Дней, наполненных собственным отчаянием и осознанием потери, и среди окружающих людей, находящихся в таком же состоянии. Спасали работы, на которые они выходили. Уборка, уход за ранеными, кормление оставшихся без крова и какого-либо имущества людей. И, конечно, Нестор и Делли спасали друг друга, тем, что они были рядом.
Всем потерявшим кров были назначены компенсации, на которые люди могли приобрести новое жильё и просуществовать какое-то время. Постепенно временный дом, в котором жили подростки, пустел – люди разъезжались. Немногочисленных детей, оставшихся без родителей, разбирали родственники. Всезнающий ИскИн выдавал список тех, кто является родственником тому или иному ребёнку, даже если ни ребёнок, ни сами эти люди об их родстве раньше не подозревали. Потом эти родственники решали, кто из них заберёт ребёнка, а чиновники следили за тем, чтобы усыновление происходило в интересах детей. Точно так же ближе к знакомым и незнакомым ранее родственникам разъезжались и некоторые выжившие одинокие взрослые – после ужасной потери всем хотелось обрести хоть каких-то близких по крови, это было на уровне инстинкта. Во всяком случае, так считалось правильным.