Впервые на памяти Нестора незыблемость границ между секциями Пунктуры была нарушена, ведь некоторые люди переезжали жить в другие секции. Весь мир Пунктуры сострадал Крайней Южной секции и помогал ей оправиться.
– Я боюсь, – призналась Делли. – Боюсь, что нас разлучат. Ведь мы же с тобой не родные. И пока ещё не взрослые. Нас не очень-то будут спрашивать...
Нестор в последнее время тоже часто думал об этом. Он специально избегал попадать в поле зрения чиновников, ни на что не жаловался и ни о чём не просил. Кормились они с Делли в госпитале, вместе с больными, за которыми ухаживали.
Однако скоро им велели больше не приходить в госпиталь, нужда в помощниках-добровольцах отпала. Ник Лхадус купил жильё поближе к месту своего и подростков бывшего кантона, чтобы потом переехать туда. Перед выпиской из госпиталя он серьёзно посмотрел на Нестора.
– Эрвин был мои другом. А ты спас мне жизнь. Я не оставлю тебя, парень. Если ты не присмотрел себе другого местечка, одноногий Ник подаст заявку на усыновление.
– А Делли? – обрадовался Нестор. – Дядя Ник, пожалуйста, удочерите и её тоже!
– Эрвин рассказывал, что вы всю жизнь вместе... Ладно, попробую, – улыбнулся Ник, – подам заявку и на неё.
Это был первый луч света в нынешней жизни подростков, луч надежды. Но, увы, этот луч светил недолго.
Скоро их вместе с Ником Лхадусом вызвали в комиссию по усыновлению. Нестору и Делли дали список кровных родственников и сообщили, кто из них желает взять к себе этих детей. По отдельности, конечно.
– Мы хотим, чтобы нас усыновил Ник Лхадус! – категорически заявил Нестор.
– Даже не посмотришь список? – терпеливо улыбнулась женщина, возглавлявшая комиссию.
– Нет. Дядю Ника я знаю давно, он дружил с моим отцом, они вместе служили. Мы с ним понимаем друг друга.
– Да-да, так указано в его заявке.
– А с Делли мы с раннего детства дружим, – добавил Нестор.
– Оставьте детей вместе, я позабочусь о них, – попросил Ник, – На мой взгляд, наличие кровного родства слишком переоценено, куда важнее личные привязанности. И разрывать их, всё равно, что резать по живому.
Женщина вздохнула.
– Вы сами сейчас нуждаетесь в заботе. Потеряли близких, жильё, всё имущество. Ногу, вот, потеряли. Одинокий, живёте на пособие. Да, я понимаю, это временно, и может, вы найдёте себе работу. Но сейчас мы сомневаемся в том, что можем отдать вам даже одного ребёнка, не говоря о двух.
– Мне уже обещали трудоустройство по бывшему месту работы в службе наблюдения за поверхностью Земли, пусть и не в группе реагирования.
Председатель комиссии кивнула, принимая информацию к сведению.
– Филадельфия, – обратилась потом эта женщина к Делли. – Ты тоже не посмотрела список родственников, а зря. Две семьи желают забрать тебя. К сожалению, обе они живут в других секциях. Одна из них – не так уж далеко от нас, на две секции ниже.
– Тяжеловесы? – в ужасе отшатнулась Делли.
– Да, там естественная гравитация максимальна. Зато эти люди очень душевные, мы разговаривали вчера по голосвязи. Семья – муж, жена и сын всего лишь трёх лет. Говорят, что материально хорошо обеспечены. Они полны сочувствия к тебе.
Женщина вызвала экран с изображением людей, о которых говорила. Все они были мускулистыми и широкими в кости, даже ребёнок – сказывалось выработанная несколькими поколениями привычка к сопротивлению силе тяжести. Лица у этих людей и впрямь были приветливыми.
– Но я не смогу там жить. Я занимаюсь танцами, в том числе в невесомости.
– И вторая семья, – продолжила женщина, глядя на отрицательно мотающую головой Делли, – Эти живут далеко, в секции ядра.
Изображение семьи тяжеловесов сменилось другим.
– Мать, отец, и две дочери-двойняшки. Твои ровесницы, Филадельфия, будут тебе не только сёстрами, но и подругами. Тоже вполне приличные люди. Кстати, там, в ядре, невесомость, как ты знаешь. Сможешь продолжать танцевать.
Нестор смотрел на изображение этой семьи и не находил, что возразить. Аргумент "мы с Делли привязаны друг к другу и не хотим расставаться" не имел решающей силы для членов комиссии, как он уже понял.
– У них недобрые лица, – сказала вдруг Делли, кивнув на изображение.