Видимо, она мучилась той же проблемой, что и Нестор, и сейчас пыталась спешно к чему-нибудь придраться.
– Ну что ты, Филадельфия, в разговоре с нами они были вполне любезны. Нормальные воспитанные люди. И потом, у первой семьи лица вполне добрые, если хочешь, выбери их. Решение за тобой. Но выбор – только из двух вариантов.
– Может, убежим на поверхность? – безнадёжно спросил Нестор.
Два дня после заседания комиссии были наполнены частыми всхлипами Делли, она старалась всё время держать Нестора за руку. Ник Лхадус пытался, как мог, отвлечь подростков, но чаще просто не мешал быть им вместе в эти последние часы перед расставанием. Скоро за девочкой должна была приехать её приёмная мать.
– Почему, почему мы не взрослые и не можем сами решать, где нам жить? – в который уже раз спрашивала Делли.
– Когда станем совершеннолетними, я найду тебя и верну домой, – тоже не в первый раз пообещал Нестор. – Ты мне веришь?
– Верю, – улыбнулась Делли сквозь слёзы.
– Значит, просто надо пережить эти пять лет. Может быть, всё останется, как теперь, и можно будет общаться между секциями по галосвязи. И людям станет разрешено свободно передвигаться по чужим секциям.
– Теперь... Только чиновникам разрешена голографическая связь, и передвижение открыли только из-за катастрофы, пока нам нужна помощь. Потом наверняка все границы опять закроются.
– Ну, мы с тобой будем надеяться на лучшее, – ответил Нестор, чувствуя, как пальцы Делли снова крепко обхватили его ладонь.
Первыми словами Люсинды Бенедин при виде новой дочери были:
– Ох, эти скоростные лифты – такая пакость! До сих пор не могут придумать так, чтобы люди обходились без перегрузки... Ну здравствуй, Фифи! Можно так тебя называть по-домашнему? Надеюсь, ты уже собралась в дорогу? Мне тут, честно говоря, не по себе, все вокруг несчастные, вот и ты заплаканная. Не хочу здесь задерживаться.
– Можете называть меня Делли.
– Ну хорошо, разберёмся. Идём, все документы я уже оформила и полагающуюся тебе компенсацию получила... А ты что, уже дружишь с мальчиками, позволяешь им держать себя за руки? Это не очень-то прилично, мои дочки так себя не ведут.
Нестор переглянулся с побледневшей Делли.
– Пять лет. А потом я приду за тобой. Помни.
– Ты тоже помни, – попросила девочка, прежде чем шагнуть в раскрывшуюся дверь.
ГЛАВА 5
– Сегодня Генеральная ассамблея Организации Объединённых Секций заслушала доклад представителя Крайней Южной секции о ходе восстановления после взрыва. В нём была выражена благодарность всем секциям и простым людям, оказавшим пострадавшим моральную и материальную поддержку. "Сегодня, как никогда, проявились солидарность и единство всего человечества, а устройство нашего общего дома, Пунктуры, позволило получить необходимую помощь и ресурсы безотлагательно, в кратчайшие сроки" – говорилось в докладе. Вместе с тем, представитель КЮС отметил, что в настоящее время необходимости в сторонней помощи больше нет. Основная задача по поддержке и обеспечении граждан уже выполнена, а восстановление инфраструктуры уровней идёт полным ходом. После этого доклада Генассамблея ООС большинством голосов решила вернуться к прежнему режиму отношений между секциями, который существовал до катастрофы...
Нестор резко выключил новости. Делли была права, границы всё-таки снова закрываются и голосвязь ограничивается. Не желают правители Пунктуры и отдельных секций свободного перемещения народа, утечки из некомфортных физически секций в более привлекательные. Выполнить обещание, которое он дал Делли перед расставанием, будет практически невозможно. Что ж, у него есть целых пять лет, чтобы придумать, как обойти этот запрет.
В комнату вошёл Ник. Протез ноги, который он носил, был, по словам докторов, идеальным, однако двигался Лхадус всё-таки не так легко и естественно, как раньше. "Просто мозгу надо привыкнуть, что теперь будет только так, и прежняя нога у меня заново не отрастёт" – объяснял Ник.
– Как тебе в новой школе? – спросил мужчина, тяжело падая в кресло.
– Нормально, – пожал плечами Нестор. – Я не единственный новичок из разрушенных кантонов.
– Однако я по твоему лицу вижу, что что-то не так.