– Да нет же, говорю, в школе всё в порядке, правда, придётся походить на дополнительные занятия, чтобы наверстать пропущенные дни. Только нужные спортивные секции теперь далековато от дома. Придётся кольцевым монорельсом и вдобавок автобусом пользоваться... если меня вообще туда примут. А у тебя как с работой?
– Назначен главным наставником, – улыбнулся Ник. – Буду руководить обучением новеньких и потом следить за качеством физической подготовки служащих. По сути, у нас будут как раз те самые спортивные секции, которые тебе хочется посещать. Так что, считай, я тебя туда принял. Можешь приходить в удобное для тебя время. Сыну Эрвина Хардли и моему приёмному сыну никто не посмеет отказать.
– Отлично! – обрадовался Нестор.
Это решало проблему нехватки времени для основательной учёбы в школе. Он решил постараться преуспеть в этом, сделаться из среднего ученика, которым был раньше, едва ли не лучшим учеником в школе. Нет, самым лучшим. Зачем? А разве обычный середнячок сумеет выбить себе разрешение на пересечение границы? Ведь перед отличниками всегда открывается больше дверей. Так мама говорила, когда он рассуждал о своём будущем после школы и желании служить там же, где его отец.
– Ну тогда давай ужинать, – позвал Нестора Лхадус. – Нам обоим надо набираться сил.
Вскоре в местных новостях сообщили о заочном приговоре суда над виновными во взрыве. Ни Пунктура, ни, тем более, Крайняя Южная секция прощать аборигенам нападение и гибель сограждан не собиралась.
Для исполнения вынесенного приговора на поверхность отправились сразу несколько больших флаеров. Нестор летел в одном из них, рядом с Ником. Им, потерявшим родных, было предоставлено такое право, как и нескольким другим людям, пожелавшим этого и прошедших психологический контроль. По данным службы наблюдения, община Истинного Завета как ни в чём ни бывало продолжала жить в том же месте, где и раньше.
Нестор впервые шагнул на Землю, на её поверхность. На нём был надет защитный скафандр патрульного, который был пока не активирован. В руке Нестор твёрдо сжимал оружие. Сегодня он его обязательно применит.
Группа специального реагирования, усиленная бойцами внутренней службы правопорядка, сгоняла аборигенов в открытое место на побережье. Нестор поразился тому, с какой ненавистью смотрят на них эти люди. Словно это жители Пунктуры напали на них и уничтожили большую часть общины, разрушили их дома и отобрали имущество, а не наоборот.
Когда бойцы доложили, что людей в округе больше не обнаружено, все аборигены собраны здесь, плотно окружённым одетым в мешковину людям задали вопрос:
– Где вы взяли бомбу?
– Какую такую бомбу? – глумливо спросил высокий седовласый старик.
– Которую взорвала женщина, отправленная к нам под видом беременной, – холодно разъяснил командир группы.
– Не ведаем, о чём вы говорите. Мы отправляли к вам одну нашу отступницу, было дело, да. Как она там, родила ли дитя, позвольте полюбопытствовать?
Стоявшие рядом с седовласым мужики ухмылялись.
– Взорвала вашу бомбу, которая уничтожила три города и многих людей.
– Вон оно как... Ну а от нас-то вам чего надо? У нас никакой бомбы нету, можете пройти в ту подземную шахту, которую вы раньше не заметили, убедитесь, что она пустая. Вернее, мы её под погреб приспособили, там теперь запасы продуктов хранятся.
– Теперь? – переспросил командир группы реагирования.
Седовласый промолчал.
– Лхадус, покажи, кто убил мою мать? – спросил вдруг двадцатипятилетний Кичиро Тинг.
Ник уверенно показал на смуглого молодого мужчину, стоявшего в толпе.
Командир активировал виртуальный экран и зачитал с него текст приговора. Смертным он был для двух аборигенов.
– Вы не можете нас убивать! – заорал главарь общины. – Это запрещено вашими же законами!
– А вашими? – спросил командир. – Вы свои и божьи законы соблюдаете?
Со всех сторон раздавались крики и вой. Люди попытались разбежаться, но в них стрелял плотный ряд окружающих бойцов, и аборигены падали, парализованные снарядами.
Кичиро Тинг шагнул к аборигену, открывшему когда-то счёт убийств в этом противостоянии цивилизации и фанатичной дикости, плавным движением вытащил фамильный меч-катану и в как-то резко наступившей тишине молниеносно отрубил ему голову. Те из аборигенов, кто ещё оставался на ногах, удвоили силу криков и проклятий.