– Я дал слово одной девушке, что заберу её из Центральной секции.
– У вас с ней что, любовь? – спросила Радка и покраснела.
– Мы с Филадельфией Горски дружили с раннего детства, а после взрыва её отдали туда в приёмную семью.
– Офигенно ты умеешь дружить! – присвистнул Йен. – А давай я тоже с тобой пойду? И на работу вместе устроимся, мне уже есть четырнадцать. Только это всё бесполезно, никто нас через границу не выпустит. А если наши выпустят, то соседняя секция не впустит. И так до ядра ещё несколько границ пересекать. Сквозные лифты-то тю-тю, перекрыты.
– Мне, между прочим, тоже есть четырнадцать, – ревниво сказала Радка. – А если вы станете ещё и работать, так вас вообще дома не застать будет. Так что я тоже с вами. И на работу, и через фитинги в восемнадцать лет...
– На работу – пожалуйста, если хотите, но в другие секции я пойду без вас. Уж простите, но мне балласт в походе не нужен. Вы мало знаете и физподготовка у вас слабая.
Повисло молчание, в котором уже угадывалась следующая мысль Радки и Йена.
– Йен делает один ход, – коварно напомнил Нестор, показав, что от него не укрылся результат падения кубика вместе с попыткой приятеля его скрыть. И он всё помнит.
ГЛАВА 6
– Сегодня нам исполнилось четырнадцать, – сказала Делли за завтраком.
– Нам? – насмешливо переспросила Роуз.
– Вообразила, что у тебя тоже есть сестра-близняшка? – вторила ей Мари.
– Т-с-с, она у неё невидимая.
Сёстры дружно рассмеялись.
– Мне и Нестору, – пояснила Делли. – Мы с ним родились почти одновременно. От разных родителей.
– А, это твой хлюпик?
– Никакой он не хлюпик!
– Мама говорила, что хлюпик. Правда, мам?
Люсинда поморщилась.
– Фифи, ты должна была предупредить, что у тебя скоро День рождения. Мы бы могли отпраздновать. Я же не могу помнить, что написано в твоих документах. Теперь придётся организовать всё на скорую руку, ваш папа будет недоволен.
По правде говоря, Иржи Бенедин и так был бы недоволен, это его обычное состояние. Страховой агент был недоволен маленькой зарплатой, маленькой квартирой, которая, правда, увеличилась с появлением Филадельфии и её компенсацией за потерю родителей и жилья. Он был недоволен тем, что взрослые Горски своевременно не застраховали свои жизни, ведь тогда бы компенсация могла быть гораздо больше. Люди вокруг вообще очень безответственны. Случившееся в Крайней Южной секции помогло Иржи привлечь больше клиентов, но теперь люди начали забывать те события, и доход страхового агента вновь упал.
Недоволен Бенедин был и своей семьёй. Он вовсе не намеревался становиться отцом сразу двух дочерей. Получилось, что дома его окружали три женщины, одна взрослая и две подрастающие. Когда они начинали что-то требовать, то наседали на него все втроём, так, что хотелось бежать из дома. И если бы родственником Горски оказалась его жена, он никогда бы не взял ещё одну девочку к ним в семью, несмотря ни на какую компенсацию. Но – увы, именно Иржи Бенедин оказался кровным родственником Филадельфии, неизвестно в каком колене. Тогда об этом стало известно их знакомым, Люсинда разболтала, и он не смог не заявить о желании удочерить бедную сиротку.
К счастью, приёмная дочь оказалась нетребовательной. Единственно, что было в ней неприятно, это её непременное желание заниматься танцами. Танцы – это дополнительные расходы на костюмы. Мало того, что Мари и Роуз занимаются спортом, этим своим рукопашеством и дрыгоножеством, так ещё и Филадельфия не такая девочка, как все нормальные дочери у всех нормальных соседей.
Всё это недовольство Иржи многократно разными способами выказывал дома. Он подумывал взять за себя вторую жену, чтобы отдыхать от первой семьи, у него даже была на примете одна скромная добропорядочная дама по имени Рахиль, с хорошим ежемесячным доходом, получившая приличную страховку после смерти супруга... Единственное, что его останавливало – страх, что и она родит ему дочь, а то, и сразу двух.
– Пожалуйста, не надо устраивать никакого праздника, – попросила Делли.
– Ну как же, мы ведь праздновали четырнадцатилетие Мари и Роуз. Что скажут соседи – что мы тебя обделяем? – нервно ответила Люсинда.