– Жители поселения, называющие себя общиной Истинного Завета! От лица содружества народов Пунктуры я призываю вас присоединиться к нам. Мы можем доставить вас в самый верхний отсек Пунктуры, и там вы сами выберете тот кантон, где захотите проживать. Вам будут предоставлены все права граждан и вы сможете пользоваться доступными благами человеческой цивилизации. Никто не станет препятствовать вам в исповедовании той религии, которую вы изберёте.
Эрвин вгляделся в лица напротив – ни одного задумчивого взгляда, только ненависть. Фанатики, принимающие его за искусителя.
– Подумайте о своих детях, – устало добавил он. – Они становятся заложниками вашего выбора, им недоступно образование, культура, медицина, другие высоты человеческой мысли, накопленной и сбережённой нами.
– Убирайтесь вон! – прокричал чей-то голос.
Этот крик послужил спусковым сигналом. В членов группы со всех сторон понеслись проклятия, а потом и комья земли с камнями. Эрвин вынужденно вновь активировал скафандр и приказал бойцам свой группы скрыться во флаере.
Так, внешне представляя из себя нечто, похожее на большую рептилию, по которой гулко ударяли бросаемые людьми камни, он договорил то, что ещё обязан был сказать.
– Мы будем наблюдать за вами, и в случае нового нарушения закона о запрете технологий нам вновь придётся посетить вас. Прощайте.
Через неделю Эрвин Хардли, старший сержант группы наблюдения и реагирования, быстро шагал по коридору госпиталя. Он находился на службе, когда поступило сообщение, что у его жены начались роды. Их сын готовился появиться на свет. Пришлось брать капсулу летающего такси – благо в их отсеке Пунктуры, самом дальнем над Антарктидой, была невесомость, и только в нужных людям помещениях специальными устройствами создана искусственная гравитация.
У терминала регистрации Эрвин узнал, что его ребёнок ещё не родился. Что делают мужчины, когда их жена рожает, если сами они не присутствуют при родах, как, говорят, было когда-то принято? Правильно. Эрвин огляделся – скромная вывеска бара светилась неподалёку. В этот час посетителей, помимо нескольких работников госпиталя, почти не было. Только за дальним столиком сидел мужчина в форме техника примерно одного с Эрвином возраста. Он держал в руках бокал с виски и периодически растерянно оглядывался.
Эрвин купил в баре виски и подошёл к столику.
– Позволите присесть? Тоже ждёте появления ребёнка?
– Да, жена у меня здесь, – обрадовался компании техник. – Дочку рожает.
– Моя – сына, – сказал Эрвин и протянул руку для знакомства, – Эрвин Хардли.
– Тед Горски. Я видел вас недавно в местных "новостях", когда вы ту общину на поверхности нашли.
– Было дело. Ну что? Выпьем за наших жён?
– И наше счастливое отцовство... Вы уже выбрали имя для сына?
– Мы решили сделать ему генетическую экспертизу, сразу, как он родится. И назвать именем, принятым в национальности, гены которой будут у него преобладать.
– Да, так сейчас модно, – кивнул Тед. – А моя жена захотела назвать дочку именем американского штата, в котором когда-то жили её предки – Филадельфия.
– Необычное имя. Красивое.
За разговором и выпивкой собратья по счастливому ожиданию не заметили, как прошло время. Наконец, браслет на руке техника тихо звякнул – пришло оповещение о благополучном разрешении его супруги от бремени. Вскоре после этого звякнул и браслет Эрвина.
Маленький, ничего не весящий свёрток лежал на согнутом локте Эрвина и мирно сопел крохотным носиком.
– Такое чудо, – растроганно признался новоявленный отец, поглядев на счастливо улыбающуюся жену, полусидящую в кровати. – Трудно оторвать взгляд.
– Он похож на тебя.
– Да? Я всегда думал, что сразу после рождения все младенцы одинаковые на лица, так, что не отличить.
– Ну что ты... О, пришёл результат генетической экспертизы.
Женщина деловито заработала пальчиками по выросшему перед ней виртуальному экрану с клавиатурой, а потом погрузилась в изучение списка имён. Эрвин в это время тихонько поглаживал пальцем личико новорожденного сына.
– Мне два имени понравилось, – сказала жена. – Выбери: Игнат или Нестор?