Я не брал людей, понимая: никаких чудес не хватит, чтобы провести через барханы армию в шестьдесят перьев. Даже драконам — пяти тысячам лучших колдунов, внушительной силе, которую удалось собрать с трех крыльев, серьезно ослабив их магический потенциал, — приходилось несладко. Мы с Кагеросом многое поставили на этот удар: исключить клан солнца из игры за судьбу мира — глупо упускать подобный шанс!
— Никто не обещал, что будет легко. Или ты рассчитывал, Южный Храм поднесут нам на блюдечке?
— Так-то оно так, — согласился коготь. — Но, боюсь, к тому времени, как доползем до стен Храма, угощением на блюдечке окажемся именно мы, хорошим куском мяса, поджаренным на пустынной сковородке с гарниром из вездесущего песка. Мы уже потеряли три десятка алых — не самых сильных, но и не последних бездарей.
— Что ты предлагаешь? — раздраженно спросил я, не склонный в настоящий момент к каким-либо шуткам вообще и неуклюжим в частности. — Повернуть обратно?
— Не самое разумное решение, — осторожно вклинилась Кадмия. — По моим подсчетам, до цели около недели — мы миновали две трети пути. На обратную дорогу у нас попросту не хватит воды.
Я снова мысленно помянул Хаос. Защитное плетение, раскинувшееся над Великой Пустыней, напрочь сбивало порталы тех, кого Альтэсса Харатэль признала врагами. Безумец, воспользовавшийся точкой сопряжения сфер, рисковал очутиться в нескольких верстах над-под землей или вообще на берегу Солнечного моря. Приходилось тащиться со всем скарбом через барханы под горячими лучами южного светила.
Частично Валгос прав. Расклад шаткий. В Храме две–две с половиной тысячи обитателей — никакая магия не позволит прокормить и обеспечить водой больше. Из них жриц сотни три, максимум четыре — все целительницы сейчас на полях сражений. Столько же алых из дворцовой стражи: с ними, в отличие от владеющих магией, но необученных воевать лекарок, возникнут проблемы. Остальных — учениц, слуг и прочих прихлебателей — можно не брать в расчет: неприятности они, конечно, доставят, словно впившаяся под ноготь заноза, но не более.
В худшем случае, если Альянс решится ослабить защиту подлунных королевств, гарнизон быстро увеличится втрое, но даже полторы–две тысячи телепортировавшихся алых не сдержат превосходящую их в несколько раз армию.
Главная проблема — юная Альтэсса. Власть Повелительницы непомерно возрастает у Престола: Кагеросу повезло подловить Нейс вдалеке от Великой Пустыни. Мы надеялись, что за минувшие с Церемонии Коронации дни Харатэль не успела слиться с искрой Дракона и войти в полную силу. А если и вошла…
Я сердито тряхнул головой, привычно душа злостью сомнения. Мы захватим Храм Целителей, пока южный клан ослабел. И точка.
— Долой упаднический настрой! — я потрепал когтей по плечам. — Валгос, неужто ты постарел, собрался на почетный отдых? Если так, самое время подать в отставку, потому что Храм, несомненно, приготовил жаркую встречу, и я не собираюсь разочаровывать наших горячих друзей.
Иногда легкомыслие Кагероса заразно.
— Коли пожелаете, я пойду за вами в любое пекло, эсса, — уверенно и привычно заявил коготь, тихо, едва слышно добавил. — Но мне обидно видеть командора снежного народа разменной монетой в играх Повелителя Запада и среброкосой ведь…
Валгос осекся. Я притворился, что оглох.
***
— Что это?
Я кивнул на скопление странных желто-зеленых фигур. В тусклом предрассветном сиянии они напоминали уродливых человечков, неумело вылепленных из теста маленьким ребенком: овальные, слившиеся воедино ноги, туловище и голова, к которым прикреплены согнутые в локтях, задранные кверху руки. Проводник — низкий загорелый до черноты абориген, укутанный в просторные светлые одежды, — опустил шарф, закрывающий половину лица, ответил на гортанном каркающем наречии.
— Кактусы, господин. Растения.
— Растения, — я задумчиво изучил спрятавшуюся в ложбинке между барханами «армию». — А скажи-ка, откуда они добывают воду?
— Из-под песков. Мощные корни тянутся до подземных источников.
Я предупредил Кадмию, что отлучусь ненадолго. Съехал, вызвав небольшую рыже-коричневую лавину, с вершины дюны. Медленно приблизился к крайнему «человечку», положил ладонь на шершавый покрытый колючим пухом ствол. Растения, говорите. Растения — это вода, а вода — стихия северного клана, его кровь. Вода повинуется мне!
С чарами пришлось повозиться. Кактус опал, съежился, превратился в ломкий высушенный до последней капли жмых. Над моей головой, волнуясь и перекатываясь, зависла водяная линза — восхитительная искрящаяся масса. Я сорвал с головы капюшон, стянул прикрывавший лицо платок, подставляясь обрушившемуся сверху водопаду, наслаждаясь текущей по лицу, смывающей пыль и пот влагой, жадно ловя ее губами.
Тряхнул потяжелевшими волосами. Ворот насквозь промок. Потемневший песок под ногами быстро высыхал, приобретал привычный цвет. Глупая выходка, да еще и расточительная.
Под косыми взглядами драконов, вереницей бредущих по вершине бархана, я взобрался к когтям. На лице Кадмии застыло неодобрение.
— Возьми несколько отрядов, пополните запасы. Крылу продолжать движение, — я продемонстрировал ей схему плетения.
Воительница несколько секунд безмолвствовала, то ли запоминая, то ли размышляя о чем-то своем, отправилась выполнять приказ. Я поспешил оборвать в зародыше любые замечания Валгоса.
— Можешь ничего не говорить. Я знаю, что поступил глупо.
— Вам виднее.
Кактусы внизу съеживались. Сверкающие водяные шары исчезали в огромных кожаных бурдюках.
— Это хороший знак! Мы победим эту проклятую пустыню, Валгос. Мы обязательно победим.
***
— Южный Храм Целительниц!
Приглушенный возглас Кадмии прозвучал с непривычной торжественностью и почтительностью. Я разделял восхищение когтя. До цели оставалось полтора десятка верст — в чернильной мгле пустынной ночи самый зоркий глаз не различил бы стены из желтого песчаника, окружающие оплот солнечного клана. Но каждый, в ком текла хоть капля древней крови, уже почувствовал колоссальное сосредоточие магии — безликое воплощение стихии, что не принадлежало ни одному смертному, существовало само по себе, независимо от чужих стремлений, как извечно существуют дождь, ветер, горы и огонь, не подчиняясь никому и лишь иногда соглашаясь подарить часть своей мощи просящему о благе.
Впереди билось, пульсировало пламенными всполохами огромное раскаленное сердце Южного Предела.
Удивительно. Ни в Морском дворце, ни в Иньтэоне я не встречал настолько чистую, избавленную от посторонних примесей из людских желаний и эмоций исконную силу. Там магия дремала. Эфемерной, едва ощутимой дымкой она пронизывала владения Повелителей, неся их след. Чудилось, Аратай незримо присутствует в каждом уголке города серебряных башен, присматривает и защищает его.
Здесь передо мной воплотился элементаль. Энергия бурлящими потоками стягивалась в одну точку, огненное горнило, что сияло для умеющих видеть глаз ярче тысячи звезд. Я перешел на обычное зрение, боясь ослепнуть.
Похоже, мы с Кагеросом угадали: слияние не завершено. Тем проще будет справиться с Харатэль. Я мрачно ухмыльнулся: в чем Повелителю Запада не откажешь, это в дерзости — история не помнила ни единого случая, когда Альтэсса попадала в плен. Собственно, история не помнила и войн между кланами — только между драконами и людьми.
— Два часа на отдых, — приказал, хотя понимал, что расслабиться не удастся никому. — Выдайте артефакты, распределите всю оставшуюся воду и запасы еды — пусть алые готовятся. Еще до рассвета сердце южного клана будет нашим!
Больше не требовалось экономить. Нас ждал последний переход, а за ним штурм. Я испытывал облегчение и сладкое волнение сродни тому, что знаменует конец изнуряющих приготовлений, тревожный зуд перед самым трудным вопросом на экзамене, к которому стремился все прошедшие недели. Условия задачи озвучены, решение найдено, ответ подарит заслуженный отдых. Пальцы непроизвольно повторяли узоры плетений, в голове прокручивались схемы действий отряда, должного вступить в противоборство с Повелительницей Солнца. Во мне крепла уверенность в успехе, я почти видел черно-красное знамя западных завоевателей, поднимающееся над куполами Южного Храма.