— «Возможно» — это неправильный ответ, уважаемый Сива, — спокойно сказал маг, достав один из тубусов и вертя им перед огоньком. — Видите ли, я должен разбираться, по вашим же словам, с непонятной магией и странными Силами. Так ведь?
— Ну да…
— Да. Но вот в чем дело. Видите ли, я не обнаружил следов магии, когда этот смертный появился перед нами.
— Может, ты просто некомпетентен? — ласково осведомилась Иукена.
— В моей некомпетентности мы как раз передвигаемся, — улыбнулся ей в ответ Уолт. — Но я сейчас о другом. Вы ведь не все мне сказали, не так ли, уважаемый Сива?
Понтей вздрогнул. Догадался? Узнал? Проник в его мысли и вытянул то, что он скрывал? Что он еще знает?
Почувствовав напряжение Понтея, напряглась и Иукена.
— Если вы думаете, что я читаю ваши мысли, то ошибаетесь, уважаемые Живущие в Ночи. — Маг усмехнулся. — Не смотрите на меня так, я просто знаю, что каждый смертный уверен, что любого мага хлебом не корми — дай чужие мысли почитать. Знали бы вы, какое это трудное и неблагодарное дело, особенно если в чьи-то комплексы влезешь. Хотите скажу, что вас выдало, уважаемый Сива?
— Чт… — Понтей откашлялся и переспросил. — Что?
— Вы слишком уверенно указали направление.
Понтей недоуменно посмотрел на мага.
— Видите ли, уважаемый Сива, когда я спросил, куда нам двигаться, вы моментально сообразили, в какой стороне находятся те, кого мы преследуем. До этого я думал, что нас ведет Финааш-Лонер, но после его смерти именно вы указали путь. И судя по тому, что вас не беспокоит, куда мы двигаемся, вы точно уверены, что мы не отклонились от цели. Это магическая метка? Или вам постоянно передают точную дислокацию тех, кого мы преследуем?
— Господин маг дело говорит, Понтеюшка, — неожиданно поддержал Намина Ракуру Вадлар. — Я тоже недавно подумал: а правильно ли мы движемся? Вдруг гибель Огула была напрасной, и мы вообще обратно в Лангарэй направляемся? Но твоя задумчивая рожа беспокойства не проявляла, и я решил не тревожиться.
— Ты на чьей стороне, Фетис? — зло спросила Иукена.
— Иукеночка, если мы сейчас начнем решать, кто на чьей стороне, то мы с Понтеюшкой, как чистокровные упыри, будем заодно, а тебе придется перебираться к господину магу, вы ведь людьми родились как-никак… Ай, Иукена, больно… Ух, х-ррррр…
— Господин Намина Ракура прав.
Иукена выпустила Вадлара из болевого захвата и странно посмотрела на Понтея. Живущий в Ночи поежился. Иногда Иу одаривала его такими взглядами, значение которых продолжало оставаться для него загадочным; при этом ее взгляды могли быть вызваны как положительными причинами, так и отрицательными.
Эх, к убогам решение отца и остальных. Иначе маг может начать задавать вопросы, на которые придется срочно придумывать вранье, а умело врать с ходу Понтей не умел, что поделаешь…
— Во время атаки Храма и поселения Дайкар я столкнулся с одним из нападавших. Я был не один, но мои охранники погибли. И во время боя с этим смертным мне удалось вписать в его ауру частицу своего психообраза. Я уверен, что не смог бы одолеть его. Но он скрылся, не убив меня.
— Надо же! — Маг потеребил подбородок. — Даже не знаю, чему удивляться. Тому, что вы, оказывается, настолько способны к психомагии, или тому, что, оказывается, вы сражались с одним из наших будущих противников и скрыли это от меня.
— И от меня, — поспешно добавил Фетис и зачем-то подмигнул Понтею. Сива поморщился. Выходки носферату начинали раздражать.
— Что за способности были у вашего противника? По всей видимости, они отличаются от способностей недавнего смертного, иначе вы не были бы настолько потрясены, когда мы столкнулись с ним. Думаю, уважаемый Сива, в ваших интересах рассказать все, иначе я не гарантирую результат. Если я буду сражаться не только против магии, мне надо заново переделывать свои Заклинания и перестраивать стратегию действия.
— Хорошо. Я все расскажу.
И он рассказал все. Ну, почти все. Рассказал о смерчах, о растениях, о том, как он не почувствовал магии, но решил рискнуть и угадал, противопоставив атакам врага материальный аспект заклятий. И о том, что, не чувствуя магии, он все-таки уверен, что без магии не обошлось, так как простой внутренней силой то, что сделали те смертные, сделать невозможно.