Он убрал щиты и взмахнул мечом, пропуская сквозь него всю свободно текущую по его ауре Силу. Он не знал, что должно произойти, не знал, как подействуют заклятия, заключенные в мече, но выхода не было. Нужно что-то делать. Помочь Вадлару. Защититься от вражеской магии. И прикончить Тиара.
Иероглиф на клинке запылал синим, его отображение сверкнуло перед глазами Уолта эннеарином. Лезвие меча завертелось с огромной скоростью, не затронув вращением рукоять. Синий круг, образованный верчением иероглифа, словно разбрасывался во все стороны его копиями. В считаные секунды везде полыхали иероглифы, словно споря с кровавыми знаками Живущих в Ночи.
Сознание Уолта заполнило марево, четко разделенное на два цвета. Намина Ракура знал: красным надо отметить тех, кто не должен попасть под действие Заклинания, а белым — по кому оно должно ударить. В голове боевого мага вертелось контурное изображение зала, и он без труда обнаружил там себя и Вадлара и окрасил их в красный. Остальных пометил белым. Все происходило так быстро, что Вадлар едва успел повернуть голову в сторону нападающего сбоку Дикого, когда Заклинание меча начало свою магическую вязь после Силовых актов Намина Ракуры.
Каждый иероглиф возле Живущих в Ночи вспыхнул горстью искр и образовал оранжевый провал метрового диаметра. Провалы вращались, и внутри каждого происходило дополнительное движение. Ни Тиар, ни другие упыри не смогли отреагировать, им не хватило времени. Из провалов в мгновение ока выползли существа, похожие на лис, но с двенадцатью хвостами и шестью глазами. Лисички взмахнули хвостами, и каждый упырь, кроме Вадлара, ощутил, как сквозь его тело прошли двенадцать невидимых ударов, словно ветер обдул их не только снаружи, но и изнутри. Глаза лисиц сверкнули белым, по хвостам пробежали искристые огоньки — и яркие рыжие струи огня начали бить из Живущих в Ночи, из двенадцати разрезов в их телах. Упыри словно обзавелись пламенными отростками. Они закричали, все разом, и Дикие, и более высокие рангом, и носферату — а потом затихли, вспыхнув так, что Уолту стало жарко и он прикрыл глаза от яркого хаоса сполохов.
Когда он открыл глаза, то увидел, что осталось от Тиара и его подручных: раскаленные доспехи, прах и лужи крови, в которые обратился пурпурный алфавит. Оранжевые провалы исчезли, и иероглиф на мече уже не светился.
— Хороший меч, — сказал совершенно обалдевший Уолт. Такого он не ожидал.
— Ага, — поддакнул ему обалдевший Вадлар. — Знаешь что? Отдавай его обратно.
— Чуть попозже, хорошо? Что-то подсказывает, что он мне сегодня еще пригодится. — Уолт с интересом рассматривал меч. Эх, сейчас бы разобрать его колдовское поле да выяснить, как устроена магическая структура!
— Я вообще-то пошутил, — надулся Вадлар.
— Знаешь, я бы на твоем месте артефактами, как этот, не разбрасывался. Раздаешь каждому встречному…
Уолт засунул меч в ножны Убийцы Троллоков, неплохо ему подошедшие, и огляделся. Видимо, Алесандр обойдется без замены своему мечу. Этот Уолту весьма понравился, да так, что никакие возможные наказания не страшны! А Алесандру он скажет, что Убийцу Троллоков карлу отобрали. Пускай Маэлдрону-Разрушителю претензии предъявляет!
— Нужно выбираться отсюда. Но для начала немного передохнем. Мне нужно подготовить несколько Заклинаний и задать тебе парочку вопросов. К следующей встрече с з’ури или другими Живущими в Ночи я не хочу быть неподготовленным.
— А как отсюда выбираться? Проходы завалены. Боюсь, не только в этом зале. Мое существо било так, что обвалился чуть ли не весь тоннель.
— Вот как раз мой первый вопрос — о выпущенном тобой… гм… Что это было?
— Это? Знаешь… Что ты делаешь?
— Не обращай внимания, это нужно для создания Заклинаний. — Уолт плел Жесты, что непосвященному могло показаться попыткой оскорбления на тайном языке глухонемых. Вадлар покосился на беспорядочные с его точки зрения движения рук, кистей и пальцев и продолжил:
— Когда я служил возле Купола, в моем прикупольном отряде была забава — пробираться ночами сквозь Пелену и проникать в Границу. Мы так проверяли новичков. Своеобразный тест на храбрость… Кто дольше всех продержится перед восходом Солнца в Границе, подальше от Купола, тот и победил. И я однажды забрался так далеко, что перестал видеть Купол. Мне показалось, что я заблудился. Холмы и степи не были мне знакомы, я шел по полю, на котором росли невиданные цветы. А потом я наткнулся на развалины каменного дома. Внутри не было ничего, кроме шкатулки и надписей на языках, которых я не знал.