Кедар отказался. Он был уверен, что слова Меченого не пустая угроза.
А потом Меченый заставил его показать все, чему его обучили, причем как-то странно — после каждого упражнения или учебной связки человек заставлял его отжиматься и приседать по двадцать раз. Спустя час после начала демонстрации Кедар чувствовал себя невероятно уставшим.
— Дыхалка ни к убогам, — проворчал человек. — Как ты собираешься драться против тридцати противников?
— Мне… помогает… Кожа. Ай!
Меченый огрел его по голове веточкой, той самой, на которую показывал.
— Забудь о Коже, — велел он. — Привыкнешь на нее полагаться и погибнешь в первом же серьезном бою.
— Да мне… даже магия… не страшна. Ай! Ай-ай-ай!
— Магия всегда страшна, — наставительно сказал Меченый. — Как и взведенный арбалет, приставленный к голове.
Кедар обиженно сопел.
— Как ты стал таким сильным? — однажды после пятичасовой тренировки по отработке связок с двумя мечами спросил Кедар. — Ты до сих пор не учишь меня чему-то особенному, чему-то, чему меня не могли бы научить наши Наставники. Но ты лучше их. Учитель арифметики рассказывал учителю диалектики, что Гираш с некоторыми Наставниками попытался напасть на тебя, и их забрали в лечебницу. Что за тайным умениям тебя обучили в Школе Меча, что ты, простой человек, победил пятерых Живущих в Ночи?
— Гм… — Мечущий пристально посмотрел на Кедара. — Ты необычно говоришь, чудовище. Что это у тебя в кулаке? А ну покажи!
И, не дожидаясь, отобрал у него помятый листочек.
— Это почерк достопочтенного Эриазма, — пробормотал человек. — И каким образом ты заставил его написать это для тебя?
Кедар решил не сообщать о висящей над учителем диалектики Нефритовой Гадюке и промолчал. Но Меченый все равно огрел его веточкой. Веточки теперь были везде, во всех закоулках замка. Меченосец посчитал, что с веточкой в руках ему удобнее обучать Порченую Кровь.
— Задай этот же вопрос своими словами, чудовище, — потребовал Меченый.
Кедар глянул на него исподлобья и пробормотал:
— Почему ты сильнее меня, Порченой Крови? Почему не боишься меня?
— Пятнадцать лет… — задумчиво сказал Меченый. — Мне объяснили, что у людей этому возрасту соответствуют шесть лет. А когда тебе будет тридцать, человеку будет десять. Но ты, чудовище, задал правильный вопрос.
И огрел его веточкой.
— За что?! — взвыл Кедар.
— Я обучаю тебя пять месяцев, а ты только сейчас задал мне этот вопрос?! Неуч! — А потом он сказал: — Я не боюсь, потому что знаю, что могу победить тебя. Я сильнее потому, что однажды поставил перед собой границу, которую никогда не переступлю, возвел рубеж, который нерушим, — и это помогло мне стать намного сильнее. Глядя на тех, кто был лучше меня, я знал, что у меня есть то, чего нет у них. И это подстегивало меня стать лучше лучших. Это помогало мне стать лучше лучших. В Школе Меча многие умирают, не выдерживая тренировок. Но и те, кто выпускается за ворота Школы, тоже не равны. Мы, Мечущие, хороши все, но и среди нас есть те, кто лучше других. — Он помолчал и добавил: — В нашем выпуске я был лучшим. Наставляющие даже предложили мне продолжить обучение у самих Мастеров. — Он замолчал, погрузившись в свои мысли.
— И что за граница? Что за рубеж? — не выдержал Кедар.
— Неуч! Ты, чудовище, забыл, что я тебе говорил об уважении к учителю? Если он молчит, ты ждешь, когда он заговорит! Если он спит, ты ждешь, когда он проснется! Если он ест, ты ждешь, когда он насытится! Если он с женщиной, то… то тебе еще рано об этом знать, чудовище.
В ту ночь он ему больше ничего не сказал, заставив до утра бегать вокруг замка. И не возвращался к разговору десять дней.
Однажды…
— Все границы в нашей голове, — вдруг сказал Меченый, бросая в лежащего в яме Кедара улей со злыми пчелами. По идее ученик должен был от них всего лишь увернуться. Но Кедар считал, что человеку просто нравится ставить невыполнимые задания: предварительно он крепко связал Атану руки и ноги. В ответ на возмущение Кедара Меченосец вспомнил, как их, учеников Школы Меча, связанными бросали в ров к крокодилам, и мечтательно спросил, не могут ли Атаны организовать ему в помощь парочку хладнокровных? Кедар быстро замолчал.
И еще ему нельзя было использовать Кожу. Никак. Иначе Меченый брал две веточки.
Пчелы зажужжали вокруг завопившего Атана, а человек невозмутимо продолжал:
— Мы выдумываем границы, мы выдумываем барьеры, нас учат не нарушать рубежи, которые словно бы существуют исстари, но они такие же плоды воображения. Даже Законы Мира — выдумка.