Так каким же образом Заклинатели карлу сумели создать Огненного Великана, каким образом зачерпнули так много Силы у неродной Стихии, поистине противоположной их Силе Леса? Ведь это титаническая энергия, и на собирание ее потребовались долгие месяцы, особенно у них, Лесных…
Хотя кто бы говорил, Светлый Тавил! Кто сейчас так легко управляет всей Лесной магией в округе? Кто перехватывал заклятия Леса у Заклинателей и обращал против них? Магия — вещь ненадежная: она что дышло — куда повернул, туда и вышло. Хватит думать о том, в чем не разбираешься. Пусть Мастер о магии думает. Или Затон… Нет уже Затона. Пора запомнить это.
Окутанный снизу кипящим круговоротом пламени, Огненный Великан сделал еще шаг, оставляя за собой золу и чад. Он был неповоротлив, как и Мертвый Лес Тавила, но энтелехия Тавила владела несомненным преимуществом: она могла почти молниеносно выращивать из себя атакующие все и вся растения или перенаправлять потоки энергий Леса и на их основе создавать причудливые Лесные Заклинания, рожденные фантазией Тавила, жаждущей разрушений. Хотя…
Деревья между Огненным Великаном и Мертвым Лесом, подчиняясь бегущему по ним волшебству, задрожали. Земля заходила ходуном, когда из нее с корнями начало выворачивать дубы, липы, ясени, клены, сосны, осины, березы, яблони и другие деревья. Они взмывали в небо катапультными ядрами и летели в Огненного Великана. Около ста стволов мчалось в него. Такой удар мог бы сотрясти и гору. Великан же спокойно сделал новый шаг, а груда деревьев, врезавшаяся в него, сгорела. Вспыхнула и рассыпалась золой и пеплом так быстро, что процесса горения даже нельзя было увидеть. Все-таки Огненный Великан — одно из Воплощений Стихии Огня в мире — по Силе был почти равен убогу.
Карлу знали, к кому обращать призыв. Справиться с таким одной лишь Силой Леса трудновато. Да что там — растениями и деревьями невозможно побороть Стихию Огня, которому спалить окружающее его время и пространство не дают только ограничивающие Заклинания, придавшие ему форму.
Великан сделал еще шаг и начал поднимать руку с мечом. От жары кожа карлу в плоти Мертвого Леса полопалась, кора на деревьях обуглилась. Что до лиан и лоз, кустарников и цветов — они сгорели! Несмотря на то, что живительная Сила Природы продолжала питать их!
Меч ударил, целя Мертвому Лесу в голову. Ранение в голову не имело для Тавила значения, его энтелехия не обладала сердцевиной, единым центром, из которого управлялась, и он скорее по привычке, чем по надобности, вскинул левую Г-образную руку-ветвь навстречу пламенному клинку. Огненное лезвие легко погрузилось в руку. Тавила ждал первый неприятный сюрприз. Пламя потекло по Великану быстрее, начало вливаться в его правую руку и поглощаться мечом. В отличие от обычных мечей Огня, которые поливают пламенем во все стороны или бросаются фаерболами, меч Великана стал закачивать пламя внутрь руки-ветви Мертвого Леса. И лечебная Сила Природы не успевала заживлять наносимые огнем раны или ставить ему преграды. Пламя все прибывало. Сжигая внутренние скрепы древесно-живой плоти и разгоняя элементалей Леса, огонь быстро распространялся по руке, прорываясь то тут, то там огненными фонтанами, точно рука-ветвь обратилась в проснувшийся вулкан. Проворно петляя по внутренностям руки, огонь подбирался уже к «плечу» Мертвого Леса, когда Тавил наконец ответил достойным ударом.
Из корней-ног Мертвого Леса вырвался могучий древесный столб, укутанный изумрудным облаком с вырывающимися из него зелено-дымными рукавами. Эти рукава опоясывали столб по спирали. Лесная магия наносила удар по Огненному Великану одновременно в двух формах: вещественной и энергетической, в виде материального тела и силового поля. В это же время на рубежах Диренуриана пожухли и истлели ушиарх, в гниющих магических кустарниках распались на части зууэти, а выданные немногим оставшимся в живых пограничникам стрелы с чарами потеряли октариновый блеск. Волшебство покидало эти места, как сдернутая с постели простыня.