— Логично, — кивнул вампир.
— В таком случае, подумал я, нужно пробить Онтический Эфир и сделать так, чтобы облученные Светом кристаллы попали в кровь Золтаруса. Если в тот момент кровь в его теле вся свернется и распадется, то тело погибнет, оставив вместо себя подмену из Онтического Эфира. Мне нужно было достать немного Онтического Эфира, чтобы изучить его свойства, и в этом мне помогла Школа Магии. Сколько мы ей за это золота заплатили — до сих пор не верится.
Гм. Значит, вот на какие средства открылась кафедра теологии, против которой были чуть ли не все религии Серединных Земель. Помнится, тогда примчались послы из Эквилидора и всех соседних государств с заявлениями, что на кафедру, что «мыслит богов изучать, как будто они животные, не будет выделено даже медного гроша!». Архиректор лишь ходил и ухмылялся. Теперь понятно почему…
— Я выяснил, что Онтический Эфир пробивается Онтическим Эфиром. Не сформированным в Начало или Стихию, не направленным в чистом потоке магии, нет, — только самим Онтическим Эфиром и только направленным таким узким лучом, что тонкая нить кажется горой по сравнению с ним. Может, когда Бессмертные сражаются в Равалоне, их Онтические Эфиры представляют собой мириады таких лучиков, которые бьют друг друга и гасят друг друга, а может, и не так. Тут мне очень помогла предметная магия, которая оказалась к управлению Онтическим Эфиром ближе, чем какая-либо другая. Не знаю почему. Может, потому, что боги и убоги связаны прочными нитями с предметами нашего мира и предметная магия намного более могущественна, чем о ней принято думать. Может, и нет. Но я создал эфирострел.
Он что-то сделал с «арбалетом», и фургон залили магические цвета. Иукена и Вадлар видели только светящиеся геометрические фигуры, а Уолт, Понтей и Мастер еще и Топос. Куб Тетатрона снова восхищал четкими пропорциями Сакральной Геометрии. Понтей все-таки гений, несомненный гений, если он создал оружие, которое способно убить бога.
Об этом тут же, но в своей манере высказался Вадлар:
— Это что ж получается, мы теперь можем Бессмертных грохать направо и налево? Хо-хо! Да мы теперь круты!
— Ты ошибаешься, — поморщился Понтей. — Лучи эфирострела всего лишь пробьют Онтический Эфир. Дальше дело за зарядом с измельченными кристаллами, облученными Светом и покрытыми пылью каршарских алмазов, вымоченной в Огненной Воде гномов. Они пройдут сквозь дыру в Онтическом Эфире и попадут в тело Золтаруса. Другого бога или убога таким образом не убить, скорее даже он разозлится. Это как подойти с заклятием для усыпления пчел, нанесенным на нож, к осиному гнезду. Внутрь улья нож-то засунешь, но заклятие для пчел на ос не подействует.
— Орудие для убийства определенного бога, — задумчиво сказал Уолт. — Проведай о нем жрецы, и ваша жизнь в опасности, Сива.
— Думаете, господин маг, они бы захотели меня убить, чтобы я не смог больше создвать такие артефакты?
— Не совсем. Они бы пошли на все, чтобы вы сделали им эфирострелы для богов религий, с которыми они враждуют. А потом бы убили. Чтобы вы не сделали оружие для других жрецов.
Вадлар хмыкнул. Иукена поморщилась.
— Насколько велика вероятность того, что эфирострел убьет Золтаруса? — напряженно спросил Мастер.
— Исходя из моих экспериментов и расчетов, в рамках подтверждения гипотезы — абсолютная, с нерелевантной погрешностью.
— Это многое меняет, — сказал Мастер.
— Но, конечно, чем менее силен Золтарус, тем лучше. Боюсь, если он наберется сил и полностью восстановит себя, он не подпустит к себе на расстояние выстрела. Он же бог все-таки.
— Хотелось бы как раз об этом, — вмешался Уолт. — Он бог, а значит, у него должен быть Принцип, из которого он черпает Силу. Что за Принцип у Золтаруса? Каковы его возможности?