— Не знаю… — Вирум и не мог этого знать. Его дело маленькое — сидеть в Кругу и копить Силу. И даже сейчас, когда ужас от кончиков пальцев полз по рукам к сердцу, он собирался сидеть в Круге, даже если небеса упадут на землю, а Тварец накинет судейскую тогу и решит узнать, кто как прожил свою жизнь в этом грешном мире…
— Потрясающе, — пробормотал Уолт. — Верхи не хотят, низы не могут.
— Что будем делать? — спросил Магистра Вадлар. — Я так понимаю, что нам нужен был Глава?
— На нем должны были сходиться ключевые магические потоки и формы для общего собирания Силы. — Уолт задумался. — Теперь придется действовать иначе. Метка инициации есть? — снова обратился он к сидящему в колдовском Круге пареньку.
— Есть…
— У всех в Ордене они одинаковые? Или с поднятием инициации кардинально меняются?
— Нет… Метка только меняет цвет…
— Хорошо. Слушай меня внимательно, парень. Я — из Школы Магии. Меня послали разобраться с монстром, который сейчас пытается пересечь рубежи Границы. И мне нужна твоя помощь. Без тебя я не смогу помочь вам и смертным, что здесь собрались. Скажи, ты со мной?
Вирум встрепенулся. Впервые в жизни он почувствовал, что ему предлагают поучаствовать в чем-то по-настоящему важном. И вся его жизнь была лишь медной мелочью, собирающейся для обмена на золотой слиток этого события. Не Бенезеру, не Главе всего Ордена Семерых — именно Вируму предлагали совершить Поступок. Каким бы дураком он был, если бы отказался? Полным дураком, без сомнений…
А еще, когда рядом возник этот человек, ужас отступил, недовольно фыркая, сгинул, покинув даже кончики пальцев. После гибели Фагуса Вирум дрожал не только от холода, но и от охватившей его жути, жути, что шла от Границы, от того, кто приближался. Сейчас ему перестало быть жутко. Словно уже был побежден враг, и бороться надо было только с холодом.
— Я помогу вам… — Вирум и не подумал о том, что человек мог и не быть Магистром, что человек обманывает его. Младший чародей мог бы потребовать в качестве доказательства показать магическую отметку, которая ставится на ауру поступивших в Школу Магии, энергетическую родственницу татуировки Школы Меча, украшающей правую руку зачисленных Меченых от плеча до локтя.
Не потребовал. Важность происходящего тащила его за шиворот по событиям, не давая времени подумать.
— Мне надо использовать твою метку инициации, чтобы связаться с остальными магами. Ты знаешь, что для этого нужно будет сделать?
— Нет…
— Смотри. — Уолт высветил перед Вирумом вязь октариновых, эннеариновых и декариновых нитей, изнанку Заклинания, приготовленного им. Надо было спешить, Золтарус уже приближался к первой линии обороны, но Уолт собирался объяснить парнишке, что он сделает с ним. Скажем так, лучшим ощущением у парнишки после этого будет чувство, что ему в горло залили расплавленный свинец, а потом вытащили его, застывший, вместе с горлом. — Я направлю в тебя пучок энергии. Он начнет использовать твое сознание как транслятор моих мыслей. Метки будут адресатами, через них я соединюсь с сознаниями других магов… при помощи этого… этого… и этого… — При этих словах Уолт подсвечивал нити, показывая модуляцию Силы и ее формы. — После этого я сделаю вот так… и все… Теперь еще раз спрошу, когда ты знаешь, что тебя ждет: ты согласишься помочь мне?
— Да, — не раздумывая, ответил Вирум. — Конечно, соглашусь!
— Тогда я начинаю, — предупредил Уолт. — Покажи мне метку.
Вирум задрал рукав рубахи, демонстрируя синий круг с семью точками на плече. Уолт положил ладони на круг и сосредоточился. Его аура ярко проявилась в октариновом цвете магического спектра, заставив Живущих в Ночи отвернуться. Вирум не увидел октариновой сферы вокруг Магистра, его сознание уже погрузилось во тьму, где ничего не было.
— Понтеюшка, а что это такое — метка инициации? — Вадлар, убедившись, что Магистр погрузился в магическое действо, водил рукой по посоху. После касания руны на его Клинке Ночи начинали сверкать. Сильнее рун сверкала только нецензурная надпись. — Ты мне о магии рассказывал, но что-то не припоминается мне ничего такого…
— Тебе обязательно это знать сейчас?
— А мы что, куда-то торопимся? — делано удивился Вадлар.
— Идиот, — сказала Иукена.
— Я тебя тоже люблю, — откликнулся Фетис. — Ах, какое у нас взаимопонимание! Иукеночка, бросай Понтеюшку и уходи ко мне. У нас будут такие замечательные дети. Красотой в маму, умом в папу. Ты нарожаешь мне двести штук, и я начну осуществлять свой план по захвату мира… Итак, Понтеюшка, у тебя есть выбор: или ты рассказываешь мне про метки инициации, или Иукена уходит ко мне, и я порабощаю мир. Учти, я буду жестоким владыкой. Судьба мира зависит от тебя.