Четвертый ярус — четырехцветный. Мрак Тьмы и бледность Сумерек, белизна Света и серость Тени. Начала, дарящие силу для Стихий мира. Начала развития материи и духа.
Третий ярус — тоже четырехцветный. Краснота Огня и голубизна Воздуха, желтизна Земли и синь Воды. Метафизические состояния единства материи и духа, через которые проявляются его иерархические структуры.
Второй ярус — разноцветный, пятнистый. Здесь смешались цвета предыдущих ярусов, окрасив Живое и Мертвое, Женское и Мужское, Естественное и Искусственное. Здесь движение останавливалось, а покой начинал бег. Здесь материя довлела над духом, а дух — над материей. Здесь происходило сражение между ними, вечное сражение, из которого никто не выйдет победителем.
И первый ярус — трехцветный. Октарин Природы, где материя поработила дух и царствует над ним, эннеарин богов, где материя и дух находятся в равновесии, созидают гармонию друг друга, и декарин убогов, где дух рвет материю на части, не признавая над собой ничего и никого. Чистота магии как таковой.
Алая воронка вся влилась в основание зиккурата, волшебные энергии начали метаться по ярусам, с переходом на каждый ярус увеличиваясь и усиливаясь, чары крепчали, пространство вокруг переполнилось такой густой магией, что в затронутых колдовскими полями участках застывали частицы материи, неспособные к движению. Золтарус понял, что, затронь его даже край этого Заклинания, он бы застыл, обратился в статую, которой не сдвинуться с места, и зиккурат все равно бы поразил его. Такая плотность чар могла бы задержать и настоящего Бессмертного, рожденного от богини или убогини.
Когда зиккурат начал падать, направляясь на бога-упыря, тот успел закрыть глаза, подумав…
Магическое изнасилование реальности — вот что это было. Бытие плавилось, как смола, мягкая на жаре. Онтический Эфир исчез, низринувшись в бездны потенциальности, в которых сама потенциальность была потенциальной. Магия разрывала плоть Золтаруса, волшебство крушило его кости, колдовство уничтожало органы, чары штурмовали Искру Творения.
…что, может, получится…
Божественное и убоговское в Золтарусе встретили натиск магии. Золото и серебро — против очищенной от примесей Силы. Они столкнулись, как рассвирепевшие хищники, дерущиеся за самку. Распахнулись и захлопнулись Инфернальные Врата, заставив таящихся за границами мира чудищ вздрогнуть и броситься на преграды, отделяющие чудищ от Равалона. Хмурые боги и ухмыляющиеся убоги на миг обратили взоры в мир смертных, неожиданно привлекший их внимание. Каждый из них почувствовал, будто…
Впрочем, никто из них не знал, что это за чувство.
…умереть…
Мастер вскочил, не сдержавшись, закричал, хотя знал, что Сельхоф его не слышит:
— Действуй, Бранди! Немедленно!
Сейчас! Все решится сейчас!
Заклинание подействовало. Уолт мог поклясться званием Магистра, что Онтический Эфир бога-упыря пробит и Золтарус беззащитен, как новорожденный человеческий младенец. Часть сознания боевого мага была там, в том перевернутом зиккурате, в который воплотилась Сила Периметра Заклинания, и он знал, что творилось с попавшим в эпицентр Периметра богом-упырем. Освобождение подобной Мощи наверняка уже вызвало шевеление Конклава. Уолт понимал, что ни магическое сумасшествие в Диренуриане, ни нынешнее светопреставление не остались незамеченными. Верховное руководство магического сообщества наверняка подыскивает сейчас кого-нибудь, чтобы заслать к Границе, как Архиректор Уолта, — пинком в портал. Не хватало, чтобы шпионы Конклава застали Намина Ракуру в компании Живущих в Ночи неподалеку от бога-упыря. Архиректор и Алесандр тогда сделают удивленные лица и примутся утверждать, что никакого Уолта Намина Ракуры отродясь в Школе не было, проверяйте документацию, не найдете о нем никаких упоминаний, а этот нахал, назвавшийся Магистром, должен понести быстрое и суровое наказание, и даже сам Архиректор с радостью накажет этого нарушителя спокойствия…
Час-два — больше у Уолта не было. Если богиня Удачи не отвернулась от него, то три часа. После этого соглядатаи Конклава будут здесь. Золтарус к этому времени должен исчезнуть. А ведь не будь у того Онтического Эфира, поглотившего большую часть удара, бог-упырь мог бы уже и умереть, без всяких там эфирострелов.
Понтей уже достал из сумки «арбалет», приложил приклад к плечу, направив его на Золтаруса, прицелился…