«Я ведь предлагал…»
Послышалось. Наверняка послышалось. Ведь не мог Уолт ослабеть настолько, чтобы… Нет, все-таки послышалось. Потому что больше ничего не было сказано.
Сила! Любая Сила! Откуда угодно!
Затрещали и начали взрываться круги из артефактов, разложенные на холмах. Фиолетово-черные пузыри с младшими чародеями, которые не успели покинуть свои Круги, окутались октариновой пылью — Уолт бешено поглощал любую, самую мельчайшую магию, раскалывая ради этого любой предмет, где она могла бы быть. Его аура, увеличившаяся до размеров холмов Грусти и тут же уменьшившаяся, взорвав в сознании Намина Ракуры шар концентрированной боли, схватила все те чары, что высвободились из уничтоженных артефактов, и погнала магию в Локусы Души, заполняя их колдовской энергией и рождая магические поля. Уолт даже вытянул чары из дальневосточного меча, на время превратив тот в простой клинок.
Маг вскинулся, эннеариновый свет тек с его ладоней, с пальцев рук сыпались октариновые искры. Он собрал Силу в один плотный энергетический ком, готовясь ударить.
И не успел.
Золтарус возник перед Понтеем. Сива вздрогнул, его палец на спусковом крючке дернулся, и бог-упырь небрежным взмахом оторвал голову Понтея. Кровь ударила из чистого разреза на шее Сива, кровавый дождь обрызгал Золтаруса, с улыбкой погрузившего руку в грудь упыря и вытащившего его сердце. Посмотрев на медленно бьющийся не-живой мускул, бог-упырь повернулся к Магистру.
Уолт выл от боли, катаясь на земле, потому что сначала, прежде чем появиться перед Понтеем, Золтарус мелькнул перед ним, оторвав боевому магу правую руку и левую ногу.
Бог-упырь шагнул к Уолту, надменно смотря в страдающие глаза Магистра.
— Смертный… — Презрение обдало Намина Ракуру, словно кипяток. — Что пытались сделать вы здесь? Зачем? Для чего? Я хочу знать! Слышишь, смертный? Я хочу знать ответы на эти проклятые вопросы! Но даже если ты ответишь, то это будет лишь часть правды! Часть ответа! Потому что ответы никогда не отвечают на вопросы раз и навсегда! Ответы никогда не смогут убить вопросы! Но почему, смертный, ответы, которые вы даете сами себе, сдерживают боль вопросов, бесконечную и невыносимую боль вопросов?! Почему?! Вы частично отвечаете себе, и боль не мучает вас! Но вы же так обманываете себя! Как может ложь быть защитой?! Ведь если ответ не убил вопрос, а ложь не убьет вопрос никогда, то вопрос вернется, всегда вернется! Как же вы выдерживаете их?!
Уолт стонал и выл. Золтарус сунул сердце Понтея ему под нос.
— Это — мертвец, смертный. Ты тоже уже мертвец. Весь мир этот уже сдох. Просто мертвый Равалон не знает об этом. Но этому мертвецу не восстать и не Переродиться. Никакой некромаг и никакой упырь не даст ему нового существования. А все почему, смертный? Почему?! Знаешь?!
Магистр тихо подвывал, вцепившись левой рукой в правое плечо. Кровь из ран текла на землю, и Золтарус, принюхиваясь, сладко улыбался.
— Потому что Бессмертные не знают, что есть смертные, а смертные не знают, что есть Бессмертные. Иначе два глупца никогда бы не сошлись в битве в Равалоне, покинув Небесный Град и Нижние Реальности. Иначе бы один глупец никогда не попробовал бы золота и серебра, серебра и золота, Бессмертной крови. Иначе не было бы боли от вопросов. Иначе не было бы безумия.
Золтарус присел на корточки, окунул палец в разорванное бедро мага и кровью Магистра помазал сердце Понтея. Лизнул сердце, задумчиво рассматривая мага, уже теряющего сознание от боли, цепляющегося за правое плечо.
— Ненавижу магов, — сказал бог-упырь. — Ты же маг, да? Но в твоей крови есть что-то интересное. Что-то такое, чего я еще не встречал ни у людей, ни у других смертных. Что-то чуждое этому миру. Что-то такое же чуждое, как и я. Что это, маг? Я хочу убить тебя и хочу знать, что это такое. Что это? Почему мне интересно знать, что это? Почему я еще не убил тебя, маг? Почему?
— Да потому, — вдруг четко сказал Уолт, — что ты — безмозглая скотина!
Золтарус оторопело смотрел на переставшего стенать мага. Магистр оторвал руку от раны и быстро начертил на груди знак кровью. Призрачная фигура окутала Уолта, Золтарус ощутил невидимые тиски, сдавившие его руки и ноги. Бога-упыря приподняло над землей и отбросило в сторону, вогнав в холм.
«Понтей?» — подумал Уолт.
«Да, господин маг. Это я. Вы ведь помните? Я говорил, что хорош в психомагии».