Холмы с маленькими круглыми хоббитскими дверями окружали самые настоящие сады, в которых вместо цветов росло пламя, ревущее жгучее пламя, удерживаемое в форме цветка папоротника. Эльза слышала об этой магии. Волшебство создавало особый огонь — пламя, которым питаются драконы. Огненный маг, способный создать такой сад, удостаивался звания Мудрейшего и безоговорочно принимался в Верховный совет Конклава. Но подобных Огненных магов можно пересчитать по пальцам рук.
Полностью стеклянная ажурная конструкция, жителей которой и представить сложно, а может, и нет у нее жителей. Кто знает, вдруг это произведение убоговского искусства. Спросить Глюкцифена Эльза не решилась.
Еще имелись озера с разноцветной… водой? Нет, скорее уж — жидкостью. Хотя жидкостью ли? Может ли быть жидкой сама материя? То, что плескалось в озерах с кристаллическими берегами, походило на воду как первоначало, архэ, о которой учил один из древних философов Морского Союза. Все из воды, абсолютно все: и небо, и звезды, и боги, и люди, и звери — так учил этот философ. Жидкость в озерах и напоминала воду-архэ, хотя бы уже тем, что из нее на берег или просто в воздух выбиралось… нечто. Ну а как еще определить темное туманное пятно с крокодильим хвостом, которое быстро выпрыгивает на берег и убегает? Или огромный голубой зрачок, простой зрачок (не считая того, что он размером с тролля), который взлетает в воздух и распадается на рой черных пятиглавых ворон?
Располагались вокруг Цитадели и другие строения, которые бросали вызов законам архитектуры и самой геометрии пространства. Их было много, все увидеть Эльза не успела. Но больше всего ей запомнилась конструкция, выглядевшая как быстро двигающийся по спирали серебристый круг, который при этом вращался и создавал свои подобия, некоторое время держащиеся в воздухе, а затем начинавшие преобразовываться в квадрат, затем в треугольник, затем в линию, ну а потом, кажется, в точку, которая исчезала с декариновой вспышкой. Вся эта конструкция, будучи единым целым, создавала нечто вроде сверкающего соединения нескольких сфер, представляющих собой плотное переплетение вращающихся кругов. Тороиды, вспомнила Эльза. Так это называется. Сферы постоянно возникали и исчезали, оставляя после себя дрожащую метрику реальности. Девушка не могла оторваться от этого зрелища до тех пор, пока Уолт по велению учителя Джетуша не дернул ее за руку, заставив обратить внимание на Глюкцифена. Убог говорил и был весьма серьезен.
— Лорд-Архистратиг ныне постоянно устраивает приемы, показывая, что не обеспокоен по поводу будущих выборов. Мой господин знает, что малейшая демонстрация слабости приведет к его смещению теми, кто жаждет Кратоса и управления над армией.
— Это что, там сейчас полным-полно убогов? — Брови Уолта недоуменно взлетели. — То есть мы, ваше тайное средство, сейчас предстанем перед Лордами Разрушения во всей своей нетайной красе? Не проще ли было встретиться с Авадданом в секретном месте?
— Эх, юноша, юноша, — покачал головой Глюкцифен, — молодость хороша, но мало знает и еще меньше понимает. Вы молоды, и в этом не ваша вина. Неужели решили, что мы, приглашая вас, не подготовились? Хотя именно такова ваша мысль, но это неправильная мысль! Мой господин так долго правит не потому, что у него хорошие советчики, нет! Лорд Аваддан сам умен и продумывает действия на много шагов вперед!
— Ага. — Уолт ухмыльнулся. — И присутствие учеников Земного мага и чародея Конклава в этом угорре прямое подтверждение его предусмотрительности.
Учитель Джетуш грозно посмотрел на Уолта. Эльза, как ни старалась, не смогла удержаться от улыбки. Глюкцифен проигнорировал сарказм.
— Ваше присутствие здесь, а точнее, присутствие Джетуша Малауша Сабиирского, является многоходовой комбинацией, давно разработанной Лордом-Архистратигом, — спокойно ответил он. — Впрочем, как я уже говорил, скоро вы все поймете. А пока что… — Убог засунул правую ладонь в рот. Вытащил он ее обратно с четырьмя обычными с виду кольцами, обильно покрытыми слюной.
— Вам надо будет надеть сии перстни, если вы хотите остаться в живых, пока находитесь во дворце Лорда-Архистратига, — торжественно объявил Глюкцифен.
— А нельзя их… ну… как-нибудь почистить? — скривившись, спросил Уолт.
— Наверное, можно, — невинно ответил убог, но заниматься чисткой перстней не стал. Эльза поняла, что уже держит одно из колец в руке. Глюкцифен буквально только что отдал его девушке, а она, не колеблясь, приняла убоговский артефакт. Опять искажение восприятия!