Иными словами, в любом чаре сырой магии содержится вся пропасть волшебства Изначальных, Начал и Стихий, все возможные комбинации Эфира, и при этом не потенциально, а актуально. И если враг атаковал Огнем, то гомеомерия формировалась в контрзаклинание Воды и атаковала Землей.
Магию Света встречала Тьма и отвечала Сумраком. Если обрушивался Хаос, то создавалась необходимая Защита из Порядка, а в ответ били Начала и Стихии. Сила, всегда противоположная атакующей Силе и всегда превосходящая ее наличием дополнительных Сил.
Конечно, одного этого недостаточно было, чтобы противостоять пожирающей способности Гулы. Онтологический Эфир Глюкцифена прямое тому подтверждение. Хаос и Порядок, Тьма и Свет, Сумерки и Тень, Огонь и Вода, Земля и Ветер — все это эфирное разнообразие фиолетововолосая проглотила бы и не поморщилась, раз уж Абсолютная Защита богов и убогов для нее оказалась легкой закуской.
Но Гула совершила ошибку, на глазах у Фа сожрав ногу Глюкцифена. Ты всегда знал: веселая и любящая чувственные наслаждения восточная магичка умнее тебя, Джетуша и Райхгера, вместе взятых. На Инаяме она привела вас к победе, легко уловив контур Воплощения убога по одному лишь расположению Гинекеев. Если в долине Соратников Джетуш не смог разобраться в принципах действия умной энергии Гулы, то, ты не сомневался, Фа уже смогла понять. То, что она еще была жива, а фиолетововолосая получала заклятие за заклятием, уже не только вопя, но и заливаясь слезами, указывало, что ты прав.
Ладно. У Фа пока все хорошо. А вот у тебя…
Застыли друг напротив друга Когесские Гиены; сокрытые в глазах камни lapidus hyenia позволяли им предвидеть собственные атаки и последующие уклонения с контрударом, и Гиены, шипя от ярости, все ждали момент для удачного нападения.
Виренские Лламигин-И-Доры злобно квакали; вне воды, привычной среды обитания, они оказались не так молниеносны и резвы, как обычно, поэтому не смогли увернуться от обоюдного выпада и теперь душили друг друга хвостами, крепкими, как сталь.
Завидийские Татцельвурмы, кошачьеголовые змеи, мотались по кругу, пытаясь ухватить за хвост двойника и впрыснуть яд; быстрые и резвые, они могли продолжать кружить так довольно долго.
Скалились Махапопские Брангедоки. Тоненько пищали Даларийские Мышьяры. Жутко воняли Роланские Невидимки.
Хлопали крыльями, разбрасывая споры, Элорийские Пампстифуты. Ярко блестели, переливались тысячью расцветок Сабиирские Сциталусы. Рычали инфертоты и дефенсоги, плевались ядом тектофобы и гендерлоги, извивались многоаги и уфеммки, бесились устикаты и цухмаши, грызлись кандидалы и бгосги, щелкали клешнями крабопауки и крабокоты, извергали пламя амфиптерии и апопы; десятки иных монстров материализовались на сером плато ничто и тут же спешили лишить жизни своего двойника. Ты и Луксурий забрасывали друг друга нечистью на одинаковой скорости, и хотя ты вызывал из Бестиария иной раз по десять чудищ, рыжий с ходу копировал столько же.
Ты не позволял себе расслабляться. Твоей задачей было не только отрезать врага от сырой магии Фа, но и не дать ему начать ответную атаку. Ведь не только простым копированием действий противника одарила носителя умная энергия. В долине Соратников рыжий скопировал и магию ученицы Джетуша, применив ее без всякой активности со стороны девушки. Только твоя скорость обращения к Бестиарию не давала Луксурию контратаковать нечистой магией. А ты и не собирался предоставить ему такую возможность. Все и так шло по твоему плану.
Ты снова прибегнул к трюку, который не получился с Махапопским Моноцером. Цепь потянулась к пространству над Луксурием. Движению новой цепи не помешали около сотни подобных, дрожащей сетью протянувшихся к дерущейся и издыхающей нечисти. Созданные из магии, они не обладали материальной массой и плотностью, потому не могли столкнуться или переплестись.
Луксурий машинально попятился, повторил руками твою Фигуру. Сейчас еще две нечисти сцепятся в воздухе и упадут рядом с ним, а он…