Пурпурный клинок Ангнира взмыл над головой, горловина раковины уперлась в черно-белые потоки Меона. Из пореза на левой руке к Копью Богов россыпью алых бусин потекла кровь. Крик отчаяния сменился криком боли — из Эльзы словно раскаленными щипцами выдирали Локусы Души. Сокрытая в теле и ауре магия, все заклятия и заклинания, все заготовки и припасы чистой Силы — все в один миг перетекло в Ангнир. Так исчезает лес, попавший под Огненную Стену, созданную Архимагом, — в мгновение ока. Так гибнет святотатец, оскорбивший богов, — навсегда. Так развоплощается ведьмаком или жрецом-экзорцистом мятущийся дух — чтобы никогда больше не возвратиться.
Магия покидала Эльзу, высасываемая Ангниром, как кровь пиявкой.
Время словно замедлилось, позволяя ар-Тагифаль в подробностях разглядеть происходящее.
Вот приближается Таллис Уберхаммер, замахиваясь для неотвратимого удара, и оранжевый небосвод в испуге прикрывается паранджой черных туч — они стремительно набежали от горизонта, того горизонта, где на пути Аномалии стоят барьеры и заслоны, возведенные убогами-чаротворцами.
Вот из горловины раковины Ангнира бьет октариновое пламя, изумрудами катится под ноги Эльзы, малахитом поднимается вокруг Уолта; Копье Богов, Деструктор Бессмертия, Наследие титанов зеленым смерчем окружает Магистров — и поглощает последние крупицы Силы ар-Тагифаль, засасывая их вместе с тонкими путями, именуемыми Локусами Души.
Вот Молодой убог с размаху бьет по волчку смерча, укрывшего боевых магов. Извилистое лезвие погружается в весеннюю зелень; шевелятся веточки, вытягиваясь и вонзаясь в смерч. Цвет смерча меняется, хлюпает болотом в лицо Разрушителю. Из серо-зеленых завихрений неожиданно вырывается пурпурный клинок, вонзается в извилистое лезвие. Оружие Уберхаммера со звоном, заполнившим, как показалось Эльзе, всю Вселенную, ломается. Октарин плеткой-семихвосткой хлещет по Таллису, пронзая прикрывающие средние и нижние крылья, отбрасывает убога от смерча. Разрушитель спущенным с горы бревном катится по Меону, борясь с окутывающими его шартрезовыми нитями.
Смерч исчезает — вместе с раковиной Ангнира.
Вместе с Силой Эльзы.
Опустошенная физически и метафизически, девушка упала рядом с Уолтом, испачкавшись кровью Магистра. За все надо платить. Ангнир защитил магов, исполнил ее просьбу. Но какой ценой!
Ты плохой боевой маг, Эльза. Никакой боевой маг не отдаст свою магию ради сиюминутной выгоды. Не должен отдавать. И убог остался жить. Чего ты добилась, Эльза ар-Тагифаль? Теперь вас ничто и никто не спасет.
Ничто и…
Смех.
Тихий. Безумный. Страшный.
Уолт смеялся.
Ничего не понимая, отказываясь понимать, Эльза смотрела, как он поднялся, продолжая тихо (безумно! страшно!) смеяться. Боевой маг не обращал внимания на то, что все еще истекает кровью. Не обращал он внимания и на то, что с такими ранениями не то что смеяться — двигаться невозможно!
— Ох и повеселили, — хихикнув, сказал… Нет! Это не Уолт. Уолт не может говорить так, будто ему плевать на происшедшее с Эльзой, будто ему все равно, что погиб учитель Джетуш, будто единственное, что его заботит, — это только он сам!
— Не убог, а убожество какое-то, — насмешливо сказал не-Уолт. И повторил, специально громко, чтобы разорвавший шартрезовые путы и вскочивший Таллис Уберхаммер его услышал: — Не убог, а убожество какое-то!!!
Молодой убог зло оскалился, словно потерявший след гнолл, встряхнул продырявленными Ангниром крыльями. Верхние Разрушитель не отращивал — то ли хранил Силу, то ли просто пока не мог, израсходовав один из Аспектов Разрушения на удар, отбитый Копьем Богов.
— Убить меня собрался, убожество?! Ты с несчастной смертной магичкой, не получившей первого разряда, разобраться не можешь, но помышляешь одолеть меня?! Да ты тупее безмозглого хобгоблина, убожество!
— Кто ты? — настороженно всматриваясь в мага, спросил Уберхаммер.
Значит, убог тоже видит, что перед ним не Уолт? Иначе почему такой вопрос? Но кто сейчас управляет его телом? Кто подчинил сознание боевого мага?
— Кто я? — Не-Уолт рассмеялся. — Хороший вопрос. Я сам в последнее время часто задаю его себе. Кто я — рожденный, чтобы давать связь, но сам ставший связью?
По рукам Магистра пробежали разряды черной энергии, сжигая обрывки камзола. За черной энергией торопливо поспешила антрацитовая чешуя с острыми, как бритва, краями. Не-Уолт свел ладони, покрывшиеся треугольными пластинками с поперечным ребром; черные когти высекли искры, соприкоснувшись.
— Кто я — повиновавшийся чужой воле, но сам ставший волей?