Таллис поднимался, окутанный ветвящимися молниями декарина. Снова давление ауры Бессмертного сковало Эльзу, снова накатило ощущение чудовищной Силы, превосходящей бытие смертного.
Не-Уолт наблюдал за Уберхаммером как ни в чем не бывало.
— Смотрю, кто-то снабдил тебя частичкой Метаона, убожество. Забавно. Я помню: возле Книги Инобытия Маг-Дракон убил тебя, лишив Онтоса. Но ты восстал. Слабак и слюнтяй не смог понять истинную подоплеку происшедшего, но мне хватило одного раза…
— Наговорился? — нагло перебил восставший из мертвых Таллис. — Посмел называть меня ничтожеством, но ты смог убить меня лишь один раз. Маг-Дракон — даже он одним своим ударом лишил меня четырех жизней! На твоем счету лишь один Пекатум, а я теперь полон всей своей Силой — Силой Ничто!
Восемь крыльев (не шесть — восемь!) распахнул Уберхаммер, бросаясь на не-Уолта, как разъяренный мангуст на кобру; восемь крыльев чистейшего декарина. И снова сознание Эльзы, потерявшей Локусы Души, не выдержало сияния убоговского Топоса и милосердно лишило зрение возможности видеть концентрированную энергию Разрушителя. Но ар-Тагифаль по появившимся в руках Молодого убога двум серебряным клейморам догадалась, куда Таллис направил свою Силу. Действительность жалобно всхлипнула, рассеченная взмахами мечей убога; и в ужасе бежали от разреза в ткани реальности Глаза, испугавшись истечений безумной Мощи Разрушителя, проникших в бездну, служившую им домом. Теперь бездна поспешила замкнуть разрывы, соединившие ее с Подземельем.
Чернота снова надвинулась на мир, но была отогнана взмахами клеймор. Взлетел и звонко упал на «крышу» Наоса хвост не-Уолта, покатился, дребезжа. Они застыли друг напротив друга: Бессмертный и черная тварь. Уберхаммер лишился одной клейморы. Панцирь не-Уолта пересекал отсвечивающий алым порез.
— Ну что, Тень, или как там тебя? — Таллис ухмыльнулся. — Теперь ты видишь, на что способны Молодые убоги.
— Нет.
Уберхаммер перестал улыбаться.
— Я вижу убожество, прикрывающееся Онтосом и размахивающее частичками Метаона. Признайся, ты стал властвовать над Ничто лишь после того, как пошел в услужение? Не к Аваддану, а к твоему настоящему хозяину.
Не-Уолт расхохотался.
— Но вот если это действительно было все, на что ты способен, убожество, то теперь позволь я покажу тебе свою Силу.
Уберхаммер отшатнулся, поднимая клеймору.
— Видишь ли, пробив и уничтожив твой Онтос, я пользовался не своей способностью. Слабак и слюнтяй, с которым мне приходится делить тело, создавался, как и я, с целью убивать здешних Бессмертных. Но он, так сказать, оружие ближнего боя. Его силу ты прочувствовал. Я же — оружие массового поражения. — В голосе не-Уолта скользнули издевательские нотки. — Что, не говорил этого раньше? Ну извини.
Разрушитель закричал, занося меч для удара, аура убога проявилась, вливая в клеймору дополнительную энергию. Уберхаммер рванулся к не-Уолту.
Тускло сверкнул фрактальный клинок.
Серебряная полоса протянулась по животу Таллиса. Он сделал еще один шаг, приближаясь к замершей черной твари, и распался на две части. Не-Уолт насмешливо отсалютовал павшему Бессмертному и с размаху всадил самоуподобившееся лезвие в Уберхаммера, пронзив и нижнюю и верхнюю части тела. Потекла кровь, но не по черно-белой плоскости: серебро ручьем вливалось во фрактальный клинок. Сверкнул декарин, однако не унесся столпом в небо, а последовал за кровью Бессмертного, пропав в разрубившем убога оружии. Белые плети энергий, возникая из воздуха, стремились коснуться тела Таллиса, но многочисленные лезвия притягивали их, как громоотводящие заклинания молнию.
Не-Уолт стоял в стороне и, сложив руки на груди, спокойно наблюдал за бешеной пляской Силы, пытавшейся оживить убога. Энергия неистовствовала, бурей веясь над Бессмертным (умершим Бессмертным!), но вот стала успокаиваться, белых плетей становилось все меньше, пока они совсем не перестали виться вокруг покойника.
Бессмертный умер. Но ненависть осталась. Она хотела сама убить Разрушителя. Вырвать сорняк зла из благого сада Тва́рца. Сама. Но без Силы? Невозможно. Маг без магии — так не бывает…
Не-Уолт захохотал и вытащил фрактальный клинок из тела Уберхаммера. Очертания убога исказились, поплыли, покрываясь трещинами. Разрушитель грудой серебряных слитков рассыпался по Меону.
— Я же сказал: твой хозяин сам узнает, что Тень придет за ним!