— Тварь! — бесновался Тавил. — Ублюдок! Скотина! Мы из-за него… А он… Ублюдок!
Затон и Ахес молчали. Затон — потому, что лихорадочно размышлял, что делать, Ахес — потому, что искал, куда исчез Олекс.
Тавил с ненавистью пнул ничем не провинившийся труп гнома с размозженной башкой. Холодные пальцы гнома все еще сжимали древко секиры. Застыв на месте, Тавил представил, что он сделает с Олексом, когда они его найдут. Нет, нельзя, надо подождать, пока они доберутся до Мастера, а там уж он превратит этого ублюдка в полуживой кусок мяса. Хотя и это вряд ли: первой на нем отыграется Эвана, и, если Мастер будет не в настроении, Олекс из ее лап не вырвется.
— Он… далеко, — промолвил Ахес и как-то тяжело осел. Использовать морфе под таким убоговским дождем было трудно, барабанящие по земле капли сильно усложняли использование возможностей.
— Где? Я лично притащу его!
— Нет, Тавил. Там еще упыри… и человек… Они двигаются… друг другу навстречу.
— Что?!
— Погоня? — полувопросительно-полуутвердительно сказал Затон.
— Скорее всего. — Ахес глубоко вздохнул. — Человек — маг. Его аура хорошо скрыта, поэтому я не смог разобраться в его уровне.
— Маг? Откуда у упырей маг?.. — Тавил оборвал себя на полуслове и, застонав, согнулся.
Затон тревожно посмотрел на него: неужели Тавил, как и Олекс, серьезно ранен? — но успокоился, как только Тавил выпрямился и надтреснутым голосом произнес:
— Что происходит? Почему вы еще не в Талоре?
Ахес и Затон поклонились. Мастер не присутствовал в сознании Тавила настолько, чтобы видеть их, но сработала привычка. Они именно так встречали его.
— Непредвиденная ситуация, — сказал Затон. — Неожиданно испортилась погода, что изменило движение Границы, и нам пришлось менять путь несколько раз. И еще Олекс… Он получил серьезные ранения во время схватки с Хранителем. Они не позволили ему передвигаться самостоятельно. Я попытался излечить его, но…
— Но?
— Что-то пошло не так. — Затон съежился. Мастер не мог наказать его сейчас, но сам факт, что Мастер может его наказать, пугал. — Успокоительное средство почему-то подействовало как активизирующее… Он сбежал.
— Сбежал. — Лицо Тавила было бледным, и вообще он выглядел так, будто его сейчас вырвет. — Это плохо.
— Позвольте сказать, — вмешался Ахес.
— Говори.
— За нами следует отряд упырей в сопровождении мага-человека. Я подозреваю, что Олекс отправился им навстречу. Похоже, он жаждет схватки.
— Маг? Это хуже… — Лицо Тавила приобрело выражение, будто его уже вырвало. — Забудьте об Олексе и двигайтесь к Талору со всей доступной скоростью. Вы должны оказаться там до рассвета.
Тавил осел на землю, безудержно кашляя. Взаимодействие с сознанием Мастера далось ему нелегко, но из всех слуг Мастера Тавил единственный был способен к телепатическому общению с ним.
— Значит… бросаем его? — произнес Ахес в никуда.
Кого «его» было понятно без дополнительных определений.
— Это приказ. — Тавил пожал плечами и встал. — Он давно мешал нам работать слаженно. Мы это понимали, и, думаю, Мастер это понял.
— Понял, говоришь? — Ахес поднял руки и сжал пальцы в кулаки. — А не боишься, что когда-нибудь такой приказ будет отдан по твою душу, и мы это тоже… поймем?
— Я не неудачник, как этот, — ощерился Тавил. — И отлично знаю, на что способен, и не преувеличиваю своих сил. И тебе это известно лучше, чем кому-либо другому. Тогда, с Эваной…
— Прекратите.
Тени вокруг Тавила и Ахеса угрожающе зашевелились. С трудом различимые в ночи и под дождем, они тем не менее заставили смертных прекратить грызню и обратить внимание на своего низкорослого товарища. Затон тем временем достал из плаща три желтых пилюли, при виде которых Тавил и Ахес дружно издали звук, напоминающий попытку кота закудахтать.
— Только не говори, что нам придется… — Тавил отступил на шаг назад.
— Приказ Мастера, — пожал плечами Затон. — И ты прав, я не скажу, что придется делать. Вы это уже поняли и понимаете, что другого выхода нет.
— Служение Мастеру — полное повиновение, — прогудел Ахес. — Наша жизнь, Тавил, не принадлежат нам, но хотя бы наша смерть принадлежит нам.
— Что-то не нравятся мне твои рассуждения, а ведь нам сейчас принимать эту гадость, — подозрительно покосился на него Тавил.