Правильно, кстати, не верил.
Парень выпрыгнул из Огненной Купели, израненный, истекающий кровью, но живой. И призрачный доспех вокруг него только увеличился, сравняв парня ростом с Каазад-умом.
— Иукена! — крикнул Понтей.
Упырица не мешкала. Стрела Ночи полетела прямо в голову парня. С такого близкого расстояния невозможно было промахнуться, и она не промахнулась. Стрела вонзилась в черную маску самым кончиком, вызвав слабый разряд молний, который лишь заставил парня пошатнуться. Однако следом летели еще четыре Стрелы, одна за другой, словно посланные умелым эльфийским лучником. Они били по разным частям тела, но эффекта, подобного тому, что получился при самом первом выстреле, не было. Враг приближался, и остановить они его не смогли.
— Господин маг!
— Да знаю я, — отмахнулся Уолт, берясь за пояс. Вызов? А справится ли ограниченный метрикой Равалона Вызванный с этим? Убоги его знают. Заклинания Стихий и Начал Первого Уровня не сработали, осталось только Светлое Изничтожение, медицинский Свиток и портальный. Интересно, почему так хочется применить портальный Свиток, хе-хе… Проклятье, что же делать? Призывы он собирался оставить на самый конец, если станет совсем туго, а совсем туго началось с самого начала.
Перед глазами все плыло. Маги — ребята, конечно, крутые, а боевые маги самые крутые, но всему есть предел. А он даже не готовился перед этим боем!
— Дерьмо! — Вадлар с мрачной рожей выступил вперед.
Интересно, что носферату собрался делать, если даже у него, Уолта, ничего не получилось? Кстати, никакого оружия у Фетиса так и не видно.
А парень внезапно остановился и спросил:
— Знаете ли вы, что есть вы и что есть я?
— Не отвечайте ему, — быстро сказал Понтей.
— А я как раз собирался объяснить ему, что он есть такое, — оскалился Вадлар.
— Вы, наверное, не знаете, что есть судьба? Вы не знаете этого, потому что не знаете, что есть я и что есть вы.
— Пускай говорит, и не вздумайте мешать ему, — прошептал Понтей. — Господин маг, вы говорили, что у вас есть идея. Что за идея?
— Судьба — это не необходимость, подобная каторге, где день за днем смертные работают, бессмысленно подчиняясь чужой воле.
— М-да, может он сейчас стихи начнет читать?
— Господин маг?
— Да-да… — Уолт вздохнул, взявшись за Свитки Каменных Копий и Глотки Неба. — Видите ли, мне кажется, что перед нами… Мм… В общем, перед нами упырь.
— ???
— Упырь, Живущий в Ночи, кровосос, если так понятнее.
— Ага, — только и сказал Фетис.
— Судьба ведет избранных ею, и потому она похожа на хорошо протоптанную дорогу, где путника встретит только везение. Судьба одаривает избранных. Интересно, почему я знаю это?
— Упырь? Этого не может быть. Мы бы сразу почувствовали.
— Вы должны были видеть его трансформацию. Не знаю, как вам, но мне почему-то сразу подумалось о Силе Крови. Эти его клыки, знаете ли, и чешуя на руках. А если он Живущий в Ночи, то вы должны рассказать, что это у него за Сила Крови.
— Невозможно. Это не упырь.
— Почему? Ведь он с виду как человек и потому вполне может быть Перерожденным. Его изменение прямо ваша трансформа, а зубы, я вам скажу, — любой бы подумал о Живущем в Ночи.
— Это невозможно, господин маг. — Понтей слабо улыбнулся. — Упырь, Перерожденный или Наследник, никогда не будет похож на человека. Все мы из разных кланов Крови, но наше отличие от людей ведь сразу бросается в глаза?
— Но ведь вы все Наследники…
— Это не так.
— Понтей!
— Я знаю о судьбе потому, что я избран ею! Я знаю о судьбе потому, что я знаю, кто есть я и кто есть вы! Я знаю о судьбе, потому что она сама открыла мне, кто есть я и кто есть вы!
— Иукена — Перерожденная, господин маг. Признайтесь, вы ведь и не думали, что когда-то она была человеком?
— Понтей…
— Прости, Иу, я не думаю, что это такая большая тайна.
— Ладно, потом поговорим. — Тон Иукены был многозначительным. Но конфеты, мороженое и животный секс он явно не обещал.
— Именно поэтому он не упырь. Слишком похож на человека.
— Понятно… — Уолт с сомнением глянул на разглагольствующего парня, как раз начавшего нести что-то о предопределенности и подарках судьбы. Он помнил свой давний опыт общения с упырями, и слишком уж то изменение челюсти напомнило ему упыриную трансформу.
— Мы теряем время, — неожиданно заговорил Каазад-ум. — Пока он не позволяет нам передвигаться, его товарищи уходят все дальше.