Сегодня 9 августа. Мы вместе с ним на его автобусе ехали вечером в город. Я попросила отвезти меня в магазин, и по дороге рассказала ему, почему скоро не смогу с ним встречаться у меня дома, как раньше. Теперь я не буду жить одна, возвращается мой муж. Старалась не заплакать, но мне было очень тяжело это говорить. Он никак не отреагировал и сказал, что я просто вернусь к своей прежней жизни. Мне было больно это слышать. Я не услышала от него ничего хорошего. А хотела то всего провести наш последний месяц на полную катушку: встречаться чаще, особенно днём, съездить куда-нибудь с ним. Летом можно много чего придумать. Неужели ему не хочется провести со мной время? Оказывается, нет. Ему нужна только постель. Говорить больше я ему ничего не буду, это бесполезно. Он только разозлится. Даша полностью со мной согласна.
Он один единственный раз свозил меня на рыбалку. Это было в 2019 году, сразу после того, как он расстался с девкой. Поэтому и свозил, чтобы отвлечься от неё. Я каждый год его просила, но бесполезно. Он всегда находил причину, чтобы мне отказать, или болел. Да не надо ему это. Зимой обещает ухой накормить, а летом всегда занят. Ездит с друзьями или один. Обидно.
Всё чаще думаю о будущем, о его операции, о своём здоровье. Я хочу остаться с ним. Мне нужно знать, что с ним будет после операции.
Сегодня воскресенье 14 августа. Снова их вычислила. Они, естественно, расстанутся и никогда не будут жить вместе. Но я этого не увижу. Утром они были в сети: она 8.47, он 8.50, она 9.34, он 9.35. Таких совпадений точно не бывает. Его друзей и близко не было. Я понимала, что пока она не в городе. Они, скорее всего, реже общаются, и поэтому я почти ничего не вижу.
В этот день я ещё не знала, что она уехала. Поэтому первое, что мне пришло в голову, это то, что они договорились о встрече. Не смогла сидеть дома и поехала в город. Понимаю, это глупо. Но мне так было легче. Иначе можно сойти с ума, сидя в четырех стенах и думая о том, что они сейчас вместе. Понятно, что он вполне может и вечером к ней заехать, и завтра, но я поехала. Нагулялась вокруг её дома. Посмотрела, откуда лучше наблюдать, где ему удобнее ставить машину. Вычислила, с большой долей вероятности, её балкон и окна. Всё было закрыто. Вернувшись домой, наревелась от души. Жаль, что у меня нет таблеток. Мне нельзя нервничать. И что самое печальное, я уверена, что в этот наш последний месяц моей свободной жизни, ничего интересного у меня с ним не будет. Никуда он меня не свозит. К нему скоро вернётся его молодая любовница, и надо везде успеть. Не до меня. Они долго не виделись, и он, конечно же, выберет её и не раз. Его не волнует, что у меня скоро вообще не будет возможности встречаться дома, в комфортных условиях. Я снова не хочу встречать его вечерами. Это не мой мужчина. Он общий. Нас трое. Мне будет больно на него смотреть. И добил меня их третий за день совместный выход в сеть: он 16.44, она 16.41. Это был необычный день. Инициатором такого активного общения был он. У него дома жена, и девка не осмелится писать первая без разрешения. Но какая мне разница. Они вместе, даже когда далеко друг от друга. И нет никаких сомнений. В мою сторону – полный игнор.
17 августа он приехал ко мне днём и надолго. Впервые за последние два месяца. Для меня это была особенная встреча. Я очень соскучилась, и 3 часа пролетели незаметно. Какой же он безумно приятный мужчина! Я снова счастлива! Как же мне повезло. В конце встречи мы поговорили о нашем ближайшем будущем. Не собирается он со мной расставаться, несмотря на последние изменения в моей жизни, мой возраст и так далее. Во всяком случае, сейчас.
В очередной раз, когда мы разговаривали о телефону, он снова сказал про блядки. Я не удержалась и спросила, на какую улицу он поедет. И начался скандал! Он припомнил мне наш старый разговор, а прошло около полгода! Он запомнил те мои слова про улицу Щетинкина! Ещё бы! Там живет она! Если запомнил, значит это важно для него. И это косвенное доказательство их связи. Хорошо, что я раздобыла транквилизаторы. И так язва обострилась после того, как я увидела их в сети 3 раза в воскресенье. Я уверена, что он не позвонит мне на этих выходных. То есть ему можно говорить про блядки, даже после моей просьбы этого не делать, а мне нельзя спрашивать, на какую улицу он поедет. Ему можно смеяться надо мной, а мне нельзя и рта раскрыть. Вот такой характер.