Теперь сражение началось с обеих сторон. Отряд маршалов наступал прежде тех, кто должен был разбить отряд лучников. Он вошел в узкий проход между живых изгородей, вдоль которых были расставлены лучники, которые, как только ясно увидели своих врагов, начали стрелять из своих луков с обеих сторон изгороди, и стреляли они так великолепно, что лошади, утыканные их стрелами, окрасились болезненными ранами, и больше не двигались вперед, но поворачивали назад и, став неуправляемыми, опрокидывали своих всадников, который не могли с ними совладать. Упав, всадники, к своему смущению, не могли вновь встать на ноги, и в результате, этот отряд маршалов так и не смог добраться до принца. Однако было несколько рыцарей и оруженосцев, так хорошо экипированных, что благодаря силе своих коней, они прорвались вперед и проломили изгороди. Но, не смотря на все свои усилия, и они не смогли дойти до полка принца. Лорд Джеймс Одли, сопровождаемый четырьмя своими оруженосцами 30, встал с мечом в руке перед этим отрядом, далеко впереди остальных, и проявлял чудеса храбрости. Благодаря своему пылу, он зашел так далеко, что вступил в бой с сеньором Арно д`Андреге, маршалом Франции, прямо под его знаменем, и они бились довольно значительное время, причем сеньору Арно весьма досталось. Полк маршалов вскоре был разгромлен стрелами лучников и при помощи латников, которые нападали на врагов, когда те оказывались на земле, выбитыми из седла, и либо захватывали их в плен, либо убивали - как им хотелось. Сеньор Арно д`Андреге был взят в плен, но не лордом Джеймсом Одли, и не его четырьмя оруженосцами, а другими воинами, так как сам лорд Джеймс в этот день не останавливался ни на миг, чтобы захватить себе пленника, но все время был занят только боем и преследованием врагов. С другой стороны, сеньор Жан де Клермон, который, покуда мог, сражался под своим знаменем, но, будучи опрокинут на землю, не смог ни подняться, ни обещать выкуп, и был убит на месте. Некоторые говорили, что это произошло из-за его перебранки накануне с сэром Джоном Чандосом.
В короткое время этот отряд маршалов был полностью разбит, а поскольку он стал отступать на задние ряды, то и вся армия не могла двигаться вперед. Те, кто находились в задних рядах, будучи неспособны идти вперед, отступали на полк герцога Нормандского, который был широкий по фронту и густой, но быстро становился довольно жидким с задней части, так как когда воины в нем узнали, что отряд маршалов разбит, то стали садиться на коней и ехать вперед. В это время, подошел из-за холма отряд англичан и, пройдя на скаку, в сопровождении большого отряда лучников, вдоль французских полков, напал на одно из крыльев полка герцога Нормандского. Сказать по правде, английские лучники сослужили бесценную службу своей армии, так как они стреляли так плотно и так хорошо, что французы не знали, куда им повернуться, чтобы избежать их стрел и, благодаря этому, англичане медленно, но не переставая, двигались вперед, и постепенно распространились повсюду. Когда английские рыцари увидели, что первый отряд французов разбит, и что другой, под командованием герцога Нормандского, находится в расстройстве, и в нем начали открываться бреши, они поспешили сесть на своих коней, которые у них были наготове под рукой. Как только все они сели верхом, то вскричали: «Святой Георгий, за Гиень!», и сэр Джон Чандос сказал принцу: «Сир, сир, теперь идите вперед, ведь этот день наш, сегодня Бог дал в ваши руки победу. Давайте набросимся на нашего врага, короля Франции, ведь он должен находится там, где самая большая гуща народу. Я хорошо знаю, что его доблесть не позволит ему бежать и, если это будет угодно Богу и Святому Георгию, то он останется у нас. Но он должен хорошо сражаться, а вы ранее говорили, что покажете себя сегодня добрым рыцарем». Принц ответил: «Джон, вперед! Вы не увидите меня сегодня обращающим свой тыл, но я всегда буду в передних рядах». Затем он сказал сэру Уолтеру Вудленду (Woodland), своему знаменосцу: «Знамя вперед, во имя Бога и Святого Георгия». Рыцарь повиновался приказу принца. В этой части битва была очень жаркой, и в ней участвовали большие толпы. Многие были выбиты из седла, и вы должны знать, что если кто-нибудь падал, то уже не мог подняться вновь, если ему быстро и хорошо в этом не помогали. Когда принц шел со своим полком на врагов, то перед самым переходом в атаку, он заметил около небольшого куста справа от себя лежащего мертвым сеньора Робера де Дюра и, позади него, его знамя и 10 или 12 его людей. Видя это, он приказал двоим своим оруженосцам и трем лучникам положить его тело на щит, отнести его в Пуатье и отдать кардиналу Перигорскому и сказать ему, то «я салютую ему этим подарком». Так и было сделано, поскольку ему сообщили о том, что сопровождавшие кардинала воины остались на поле битвы и с оружием выступили против него, и это было очень не подобающим, и не пристало так поступать служителю церкви. Ведь они, под предлогом делать добро и установить мир, ездили от одной армии к другой, и они не должны были поднимать оружие на какой-либо стороне. Однако, эти сделали именно так, на что принц был очень разгневан, и именно потому и послал кардиналу тело его племянника, мессира Робера де Дюра, и жаждал отрубить голову попавшему в плен кастеляну Ампосты, несмотря на то, что он был человеком кардинала 31, но сэр Джон Чандос сказал: «Милорд, не думайте о таких вещах в такой момент, когда вы должны обратиться к делам величайшей важности. Может быть, кардинал сможет так хорошо оправдаться, что вы убедитесь, что он вовсе не виноват».