Глава 168.
Принц Уэльский возвращается в Бордо после битвы при Пуатье.
Когда они поужинали и достаточно наугощались, то все удалились в свои палатки вместе с пленными рыцарями и оруженосцами. Те, кто взял их в плен спрашивали, что они могут заплатить в качестве выкупа, чтобы это им не сильно повредило, и охотно верили всему, что те говорили, ведь они объявили во всеуслышанье, что не хотят слишком сурово обходиться с рыцарями или оруженосцами, чтобы их выкуп не был столь обременительным, что воспрепятствовал бы их дальнейшей воинской карьере или оказал бы влияние на их судьбу. Ближе к утру, после того, как эти сеньоры прослушали мессу и немного поели и выпили, пока их слуги собирали и грузили багаж, они снялись с лагеря и выступили по направлению к Пуатье.
В ту же ночь в город Пуатье, вместе с сотней копий, вошел сеньор де Рой (Roye), который не участвовал в битве, так как встретил герцога Нормандского около Шовиньи, и тот приказал ему идти в Пуатье и охранять его до тех пор, пока он не получит других распоряжений. Когда сеньор де Рой вошел в Пуатье, он распорядился, чтобы в эту ночь хорошо сторожились ворота, башни и стены, так как англичане были очень близко, а утром он вооружил горожан всех сословий и расставил их в тех местах, где, как он счел, они быдут наиболее полезны для обороны города. Однако, англичане прошли мимо не сделав никакой попытки штурма, так как они были уже так нагружены золотом, серебром, драгоценностями и хорошими пленниками, что не нападали ни на одну крепость на своем пути, но полагали, что сделают великую вещь, если смогут доставить короля Франции и его сына в город Бордо и привезти туда в целости всю свою добычу. Поэтому, принимая во внимание наличие пленников и тяжелый багаж, они пошли по самым легким путям, и никогда не проходили больше 4 или 5 лье в день. Они рано разбивали лагерь и двигались, не растягиваясь и не покидая дорог, за исключением полка маршалов, который, чтобы расчищать путь, двигался впереди в составе примерно 500 латников. Они нигде не встречали сопротивления, так как вся страна была в оцепенении, и все французские воины отступали в сильные крепости.
Во время этого похода принц Уэльский узнал о том, как лорд Джеймс Одли подарил свою пенсию в 500 марок своим четырем оруженосцам. Он послал за ним. Лорд Джеймс был принесен к принцу в носилках, и тот принял его очень любезно и сказал ему: «Сэр Джеймс, мне сообщили о том, что после того как вы меня покинули и вернулись в свою палатку, вы отдали в подарок своим четырем оруженосцам тот дар, что я подарил вам. Я хотел бы знать, если это правда, зачем вы так поступили? Или быть может, этот дар был вам неприятен». «Да, милорд, - ответил лорд Джеймс, - он был самым приятным для меня, и скажу вам о причинах, которые побудили меня наградить им моих оруженосцев. Эти четыре оруженосца, которые здесь присутствуют, долго и верно служили мне во многих больших и опасных делах, и до того дня, когда я сделал им этот подарок, я никак не вознаграждал их за службу, и никогда в своей жизни они не получали от меня такой помощи, как в тот день. Я чувствовал себя очень обязанным им за то, что они сделали в битве при Пуатье, поскольку, дорогой сир, я всего лишь человек, и я не могу сделать больше, чем позволяют мне мои силы. Но благодаря их помощи и содействию, я выполнил свой обет, который я давно дал, и благодаря им я был первым воином, и должен был бы заплатить за это жизнью, если бы они не находились рядом со мной. Поэтому, когда я взвесил их храбрость и их бесподобную любовь ко мне, я не мог бы оставаться ни учтивым, ни благодарным человеком, если бы я не вознаградил бы их. Благодаря Богу, милорд, у меня есть достаточно средств для жизни и для того, чтобы поддерживать свое положение, и богатство еще никогда не имело на до мной силы, и я полагаю, что этого никогда и не произойдет. Поэтому, если я поступил против вашей воли, я молю вас, дорогой сир, простить меня, ведь и я и мои четыре оруженосца, которым я отдал ваш дар, будут и впредь вам так же верно служить, как делали это до сих пор». Принц ответил: «Сэр Джеймс, я ни в малейшей степени не стану упревать вас за то, что вы сделали, но напротив, я признателен вам за ту привязанность к вашим оруженосцам, которых вы так вознаградили. Я с готовностью подтверждаю ваш дар, но я буду настаивать, чтобы сами вы приняли 600 марок, на тех же условиях и обеспечении, что и предыдущий дар».