. Вдобавок к перечисленным у Фруассара, в договоре у Rimer также перечислены Шалон, Шартр, Тулуза, Компьен,
Глава 214.
Уполномоченные с обеих сторон присматривают и наблюдают за эвакуацией гарнизонов. Различные отряды воинов опустошают королевство и причиняют ему большой ущерб.
Король Франции недолго оставался в Булони, но вскоре после дня Всех Святых выехал оттуда и отправился в Монтрей и Эден. Он продолжал путешествие, пока не приехал в Амьен, и где бы он не проезжал, везде его встречали самым величественным образом и с великой честью. Он оставался в Амьене, пока не прошло Рождество, и выехал в Париж, где был торжественно и благоговейно встречен всем парижским духовенством и препровожден во Дворец 1, где спешился, так же как и мессир Филипп его сын и все те нобли, что его сопровождали. Ужин был великолепен, и столы богато убраны, но я не могу выразить, насколько тепло возвращение короля Франции в его королевство было встречено людьми всех сословий, ведь все этого очень сильно желали. Они преподнесли ему богатые дары и подарки, а прелаты и бароны королевства чествовали и принимали его, как и подобало по его положению, и король отблагодарил, устроив для них самый любезный прием.
Вскоре после возвращения короля Иоанна во Францию, назначенные английским королем уполномоченные, пересекли море и приняли во владение земли, графства, провинции, бальяжи, города, местечки и замки, которые должны были быть им переданы согласно статьям мирного договора. Но это свершилось не так быстро, так как многие благородные люди Лангедока сперва совершенно отказывались им повиноваться или передаваться королю Англии, хотя король Франции и освободил их от присяги верности и оммажа по отношению к себе, ведь они полагали чрезвычайно противным и вредным для своих интересов быть обязанным повиноваться англичанам. В частности, граф де ла Марш, граф де Перигор, граф де Комменж, виконт де Шатилльон, виконт де Кармэн, сеньор Пинкорне (Pincornet) вместе со многими другими людьми из удаленных графств, сильно изумлялись тому, что король Франции был вынужден оставить их вне своей власти. Другие говорили, что не в его власти освобождать их, и что не в его праве так поступать, ведь, поскольку они были гасконцами, то у них были очень старые хартии и привилегии от благородного Карла Великого (который был королем Франции), который поставил их под юрисдикцию своего двора и никакого другого. На этом основании, эти сеньоры вначале не соглашались подчиняться уполномоченным, но король Франции, который желал хранить и поддерживать то, в чем он поклялся и скрепил печатью, послал к ним туда своего дорогого кузена, мессира Жака де Бурбона, который успокоил большую часть этих ноблей, и те, кто должен был это сделать, такие как граф д`Арманьяк, сеньор д`Альбре и многие другие, стали вассальными людьми короля Англии, и повиновались просьбам короля Франции и мессира Жака де Бурбона, но повиновались очень неохотно.
С другой стороны, для баронов, рыцарей и обывателей приморских городов, и в стране Пуату, Рошелуа (Rochellois) и во всем Сентонже было очень неприятно, что они должны были быть переданы англичанам. В особенности, не хотели на это соглашаться жители города Ла-Рошели. Они часто делали отговорки и более года не допускали въезда в город ни одного англичанина. Письма, что они писали королю Франции, были очень трогательны, когда они умоляли его, во имя любви к Богу, чтобы он никогда не освобождал бы их от клятвы верности, и не отдавал бы их из-под власти своего правительства и двора в руки чужеземцев, поскольку они предпочитают каждый год платить налог в половину того, чем владеют, чем попасть в руки англичан. Король Франции (который знал их добрую волю и верность, и часто принимал их оправдания), испытывал по этому поводу большую печаль. Поэтому, он писал очень нежные ласковые письма и послал сообщить им, что необходимо, чтобы они повиновались, а иначе, мир будет нарушен, что будет слишком пагубно для французского королевства. Когда жители Ла-Рошели получили эти письма, они увидели положение, в котором оказались, что их отговорки, и мольбы, и просьбы являются тщетными, то они повиновались, но так поступить против своих наклонностей было для них очень тяжело. Главные люди города сказали: «Мы воздадим почести и будем повиноваться англичанам, но наши сердца никогда не изменятся».