Таким образом, король Англии овладел и вступил во владение герцогством Аквитанией, графствами Пуату и Гин, и всеми теми землями, которыми он должен был владеть за морем, а именно - во французском королевстве, и которые должны были быть ему отданы по условиям мира. В этом году сэр Джон Чандос пересек море, чтобы, в качестве регента и лейтенанта короля Англии, принять во владение вышеупомянутые земли и принять присягу верности и оммаж от графов, виконтов, баронов, рыцарей, городов и замков. Он повсюду, по своей воле, назначал сенешалей, байлифов и чиновников и избрал в качестве своей резиденции Ниор.
Сэр Джон держал благородный и величественный двор, и у него были средства его содержать, ведь король Англии, который сильно его любил, пожелал, чтобы было именно так. Он определенно был достоин этого, ведь он был рыцарем с приятным характером, учтивым, мягким, добродушным, щедрым, отважным, сведущим и верным во всех делах, и при любых обстоятельствах держался с доблестью. Не было никого более любимого и уважаемого рыцарями и дамами его времени.
Пока уполномоченные и представители короля Англии, согласно статьям мирного договора, принимали недвижимость и владение над вышеупомянутыми землями, другие уполномоченные и представители находились на границах Франции вместе с уполномоченными этого короля, приказывая всем воинам, которые располагались гарнизонами в разных замках и укреплениях Франции, под страхом конфискации имущества и смерти, уйти из них и сдать их королю Франции. Там было несколько рыцарей и оруженосцев, принадлежавших к англичанам, которые повиновались и сдали, или заставили своих соратников сдать те укрепления, которые они удерживали. Но были и другие, которые не повиновались, говоря, что они ведут войну от имени короля Наварры. Были также некоторые воины из разных стран, которые были великими капитанами и грабителями, и которые никак не оставляли страну. Это были немцы, брабантцы, фламандцы, энюэрцы и дурные французы, что обнищали из-за войны. Эти люди упорствовали в своих злодеяниях и впоследствии причинили много горя королевству.
Когда капитаны укрепленных мест оставили их, вместе со всем, что в них находилось, они вышли в открытое поле и там распустили своих людей. Но те, которые были столь долго привычны к грабежу и хорошо знали, что возвращение домой не принесет им никаких выгод, но зато, возможно, они подвергнутся каким-либо преследованиям, которых и заслуживали, собрались вместе и из самых наихудших людей из своих рядов они выбрали себе новых вожаков. Затем они уехали, один отряд следовал за другим, и сперва они остановились в Бургундии и Шампани, где сформировали большие эскадроны и роты, которые были названы Late-comers, по причине того, что до сих пор они лишь немного разорили эту часть французского королевства. Они внезапно появились перед крепостью Жуанвилль (Joinville) 2 и захватили ее вместе с огромным количеством находившегося там добра, которое туда свезли все окрестные жители, полагаясь на силу этой крепости. Когда эти войска обнаружили такие богатства, которые были оценены в сотню тысяч ливров, они разделили их между собой и между теми, кто туда пришел позднее, и некоторое время они удерживали замок, из которого обчищали графство Шампань, епископства Верден, Туль и Лангр. Но когда они все достаточно разграбили, то ушли, а замок Жуанвилль продали жителям графства за 1000 франков 3.
Затем они вошли в Бургундию, где остановились и отдыхали, пока не собрались все вместе, и они сделали там много плохого и мерзкого, поскольку среди них было несколько рыцарей и оруженосцев из этой страны, которые служили им советчиками и проводниками. Они некоторое время оставались в окрестностях Безансона, Дижона и Бона (Beaune), грабя все подряд, ведь не было никого, кто бы мог им противостоять. Они также взяли добрый город Гуэршей (Guerchey) 4 в Бонуа (Beaunois), который разграбили и некоторое время оставались около Вержи (Vergy) 5, обратив внимание на плодородие этой местности. Их число все время росло, благодаря тому, что к ним приходили со всех сторон те, кто покидал замки и города после их сдачи и те, кто были распущены своими капитанами, так что к Великому Посту их насчитывалось, по крайней мере, 16 тысяч воинов.