У этих капитанов состоялось большой совещание. Они изучили построение капталя и видели то, что его знамя установлено в кустарнике, с частью людей для охраны, так как оно было предназначено служить штандартом. Потому они сказали: «Когда начнется бой, то совершенно необходимо, чтобы мы отправились прямо к этому знамени капталя, и чтобы мы сделали все, от нас зависящее, чтобы им овладеть, поскольку, если мы добьемся успеха, то наши враги будут настолько приведены в замешательство, что подвергнуться большой опасности быть побежденными». Эти гасконцы также разработали и другой план, который сослужил им великую службу, и стал причиной того, что они одержали победу. Как только французы выстроили свои ряды, главные гасконские командиры удалились и долгое время совещались о том, как им лучше всего действовать, ведь они видели, что их враги, при своей позиции, значительно их превосходят. Один из них внес предложение, которое было внимательно выслушано: «Монсеньоры, мы хорошо знаем, что капталь является таким отважным рыцарем, которого едва ли еще найдешь на свете, и пока он будут способен держаться при своих людях и сражаться, он будут слишком силен для нас. Потому, я думаю, что если мы прикажет тридцати нашим самым храбрым и опытным рыцарям не делать больше ничего, кроме того, чтобы следовать за капталем и напасть на него, пока мы будем заняты его знаменем, то его люди придут в некоторое замешательство, и тогда наши тридцать, своей силой и силой своих коней смогут пробиться сквозь толпу и оказаться рядом с капталем настолько, чтобы суметь захватить его в плен и вывести в какое-нибудь безопасное место, где он останется до конца битвы. Ведь если он будет взят подобным способом, то день будет наш, так как его армию охватит паника» 18.
Гасконские рыцари сразу же приняли этот план, говоря, что он хорошо задуман и должен удастся. Они выбрали из своего отряда тридцать самых предприимчивых воинов и посадили их на самых сильных и самых резвых коней из тех, которые у них были. Затем они выступили на поле боя, хорошо проинструктированные о том, что им надлежит делать. Армия оставалась на том же месте, спешенная и выстроенная в боевой порядок.
Когда французы выстроили свои войска, и каждый знал, что ему следует делать, командиры устроили совещание и долго обсуждали, какой боевой клич им следует употребить, и чье знамя или вымпел им следует сделать местом сбора. После долгого времени они решили кричать «Нотр-Дам Осерр!» и сделать своим командующим в этот день графа Осеррского. Но граф никоим образом этого не принял и, извинившись, сказал: «Монсеньоры, я очень много вам благодарен за то хорошее мнение, что вы обо мне имеете, и за ту честь, что вы мне оказываете, но в данный момент я не могу принять на себя такое бремя, так как слишком юн, чтобы приниматься за столь почетное задание. Это первое правильное сражение, в котором я участвую. По этой причине я молю вас сделать иной выбор. У нас здесь есть много очень способных и предприимчивых рыцарей, таких как монсеньор Бертран дю Геклен, монсеньор Архипресвитер, монсеньор великий магистр арбалетчиков, монсеньор Луи де Шатлон, монсеньор Эдмон де Поммьер и мессир Одоар де Ренти, которые были во многих суровых сражениях и лучше меня знают, что надлежит делать в соответствующих делах. Посему я должен просить вас уволить меня от принятия такой чести».
Посмотрев друг на друга, командиры сказали: «Граф Осеррский, вы среди нас - самый высокий по рождению и обладаете самым большим состоянием и самыми обширными владениями. Потому вы имеете право быть нашим вождем». «Определенно, монсеньоры,- ответил граф Осеррский, - то, что вы говорите, мне очень приятно, но сегодня я стою в одном ряду с вами - моими товарищами, и останусь ли я жив, или умру, в этом бою я буду подвергаться опасности наравне с вами. Но что до командования, то я решил не принимать его». Они опять посмотрели друг на друга, кого бы определить своим командиром. Все единодушно решили про мессира Бертрана дю Геклена, и рассудили, что это лучший рыцарь во всем войске, который участвовал в великом множестве сражений и который лучше всех знает военное дело. Посему было решено, что они будут кричать «Нотр-Дам Геклен!» и что весь распорядок этого дня будет таким, как о том распорядиться мессир Бертран. Потому, когда все было решено, каждый сеньор вернулся к своему знамени или вымпелу. Они обнаружили, что их враги все еще находятся на холме и не покидают своей сильной позиции (не имея на это желания или не думая этого делать), что было очень неприятно французам, которые видели, что, находясь на том месте, они имеют большое преимущество, и что солнце начало подниматься высоко, что было им еще более неприятно, так как время года было очень жаркое. Эта задержка больше всего страшила умных и опытных рыцарей, так как все они были еще натощак, и не прихватили с собой ни вина, ни никакой существенной еды, кроме нескольких сеньоров, у которых были маленькие фляжки с вином, но которые вскоре опустели. И никто не позаботился и не подумал об этом утром, так как все полагали, что дело начнется сразу по их прибытии на поле боя. Но, как оказалось, это было не так. Англичане и наваррцы хитростью ввели их в это заблуждение, и был уже поздний час, а они все не вступали в бой.