На это мессир Джон Джоел двинулся вперед (так как он очень жаждал сражения), крича «Святой Георгий!» и сказал своему отряду: «Вперед. Те, кто любят меня, пусть следуют за мной, ведь я иду в бой». Затем он вытащил свой меч и, держа его в одной руке, двинулся вперед во главе своего отряда. Он и его полк уже почти спустились с холма, а капталь все еще не двигался с места, но когда он обнаружил, что сэр Джон Джоел намерен сражаться без него, то расценил это как величайшую самонадеянность и сказал окружавшим его людям: «Пойдемте, давайте быстро спускаться с холма, чтобы сэр Джон Джоел не сражался бы без меня». Отряд капталя двинулся вперед во главе с ним самим, и в своей руке он держал меч. Тогда караулившие их все это время французы, увидев их спускающимися и выходящими на равнину, сильно обрадовались и сказали: «Смотрите, наконец-то случилось то, чего мы ждали весь этот день!» Они обернулись лицом к своим врагам, с добрым желанием с ними встретиться и закричали: «Нотр-Дам Геклен!» Они выставили свои знамена перед фронтом к наваррцам и стали со всех сторон собираться вокруг них, образуя пешие полки. Со стороны наваррцев с мечом в руке наступал наихрабрейший сэр Джон Джоел и он вел свой отряд против бретонцев, которыми командовал мессир Бертран дю Геклен, и там было совершено множество воинских подвигов, ибо он был смелым рыцарем. Но здесь он нашел того, кто был ему под стать. Рыцари и оруженосцы растеклись по равнине и начали сражаться всеми видами оружия, какое оказывалось у них в руках, и каждая из сторон с великой доблестью встречала другую.
Англичане и наваррцы кричали «Святой Георгий!», а французы – «Нотр-Дам Геклен!» В этом бою со стороны французов было много добрых рыцарей: Бертран дю Геклен, юный граф Осеррский, виконт де Бомон, мессир Бодуэн д`Энкен, великий магистр арбалетчиков, сеньор Луи де Шатлон, юный сеньор де Боже - Антуан, который впервые поднял свое знамя, сеньор Антуан де Канерлей (Kanerley), мессир Одоар де Ренти, мессир Энгерран де Эден. Также, в отряде гасконцев, которые выстроились самостоятельно, самым доблестным образом сражались мессир Эймон де Поммьер, мессир Пердикка д`Альбре, сулдиш де ла Тран, мессир Птитон де Куртон и еще несколько людей подобного сорта. Этот отряд оказался напротив отряда капталя, который тоже состоял из гасконцев, и они очень хотели встретиться друг с другом. С каждой стороны было нанесено много ударов, и совершено множество доблестных деяний, так как никто упрямо не желал оказаться лжецом 19.
Можно спросить: "А что сталось с Архипресвитером, который был превосходным рыцарем, и который командовал отрядом, но я до сих пор никак не его упомянул его?» Я расскажу правду. Как только Архипресвитер увидел, что враги спускаются, и что вот-вот начнется битва, он покинул свой отряд, но перед этим сказал своим людям и, в частности, своему знаменосцу: «Я приказываю и велю вам, под страхом моего величайшего неудовольствия, чтобы вы остались там, где находитесь и дождались бы исхода битвы. Я уезжаю отсюда и не предполагаю возвращения, поскольку я не никак не могу выступать с оружием в руках и сражаться против некоторых рыцарей из стана врагов. Если кто-нибудь спросит обо мне, то именно этот ответ вы ему и передадите». Затем он уехал в сопровождении одного единственного оруженосца, переправился через реку и оставил других французов так, чтобы они не унывали. Они не заметили его отсутствия, поскольку видели его знамя, и думали, что он находится среди них до тех пор, пока не кончилось все дело. Теперь я расскажу об этой битве и о том, какой упорной она была. В начале столкновения, когда сэр Джон Джоел спустился с холма, а его соратники, даже капталь и его отряд, находились вокруг него в таком плотном строю, какой только могли держать, все думали, что этот день будет их. Но все обернулось иначе. Когда они увидели, что французы, развернулись назад, и выстроились в хорошем боевом порядке, то они сразу поняли их замыслы. Но, будучи людьми решительными, от этого открытия они не ударились в панику, но решили наверстать все своей доблестью в бою.