Они немного отступили, затем собрались вместе, и открыли в своих рядах проходы для лучников, которые до этого находились позади, чтобы те нашли употребление своим стрелам. Когда лучники выдвинулись вперед, то вытянулись в линию и стали прилагать все свои силы, чтобы стрелять как можно лучше. Но французы были так крепко вооружены и укрыты щитами от их стрел, что претерпели от этого лишь незначительный урон, если вообще претерпели его, и этот обстрел не убавил у них доблести. Они перемешались с англичанами и наваррцами, а англичане с ними, и все, с равным пылом, стремились в бой. И они наносили друг другу множество и режущих и рубящих ударов, и копьями и боевыми топорами, борясь друг с другом, и оружием и руками. Они попеременно захватывали пленных для выкупа, и так перемешались друг с другом, что каждый сражался с каждым, и все держались с такой доблестью, в какую едва можно поверить, но о которой свидетельствуют очевидцы. Вы можете легко себе представить, что в такой толпе и в такой ситуации было множество убитых, раненных и оказавшихся на земле, ведь ни одна из сторон не щадила другую. Французам не надо было дремать, ведь им противостояли люди умелые и полные несокрушимой отваги. Поэтому все были равны в своем стремлении не только самым яростным образом защищать себя и свое место, но и использовать каждую возможность для наступления, буде такая представится. Если бы они так не поступали, то должны были быть разбиты. По правде говоря, я должен сказать, что бретонцы и гасконцы были молодцами и совершили множество славных подвигов.
Теперь я хочу рассказать о тех тридцати, которые были отобраны для атаки капталя. Они были исключительно хорошо вооружены, сидели верхом на лучших конях армии и ни о чем больше не заботились, кроме как о своем задании, которое было на них возложено, и которое они должны были выполнить. Они продвинулись близко к самому капталю, который мужественно сражался своей секирой, и наносил такие смертельные удары, что никто не осмеливался к нему приблизиться. Благодаря силе своих коней, а также помощи некоторых гасконцев, которые были вместе с ними, они пробились сквозь толпу.
Эти тридцать человек, которые, как вы видели, были так хорошо вооружены, и которые хорошо знали, что они должны делать, невзирая ни на какую опасность, направились прямо к капталю и окружили его. Они все набросились на него, сдерживали его силой своих ударов, но, избегая наносить прямой удар. Это произвело всех в великое замешательство, и туда устремились все отряды, поскольку люди капталя словно обезумели, они кричали «Спасайте, спасайте капталя!» Однако, все это им не помогло и было бесполезно, поскольку, на самом деле, капталя, описанным мною образом, увезли и поместили в безопасное место. Однако, в то время, когда это случилось, еще было совсем не ясно, чья сторона лучше в бою. В этой великой суматохе и замешательстве, когда наваррцы и англичане, словно безумные, следовали за капталем, который был взят в плен на их глазах, мессир Эймон де Поммьер, мессир Тритон де Куртон, сулдиш де ла Тран и отряд сеньора д`Альбре, единодушно решили пойти туда, где находилось знамя капталя, которое было установлено в кустарнике и которое служило наваррцам штандартом.
Атака и оборона были равно жестокими и бурными, ведь знамя охранялось добрыми людьми, в частности, мессиром Басконом де Марнеем и мессиром Жоффруа де Руссильоном. Многие были ранены, убиты, выбиты из седел или, напротив, были спасены. Наконец, наваррцы, которые стояли в кустарнике около знамени, были сломлены и были вынуждены отступить. Мессир Баскон де Марней, вместе с несколькими другими людьми, был убит. Мессир Жоффруа де Руссильон был взят в плен мессиром Эймоном де Поммьером. Знамя капталя было немедленно захвачено, и те, кто защищал его, были либо убиты, либо взяты в плен, или отступили так далеко, что их не было слышно. К тому времени, когда знамя капталя было захвачено, разодрано и проволочено по земле гасконцами, бретонцы, французы, пикардийцы, нормандцы и бургундцы самым доблестным образом сражались на другом краю поля, и им хорошенько следовало так и поступать, так как наваррцы заставили их отступать. Среди французов уже был убит виконт де Бомон, что было тем более печально, что они был юным рыцарем, словно возданным для свершения великих дел. Его люди, к своей великой скорби, вынесли его из битвы и, как я достоверно слышал, охраняли его с обеих сторон. Никто никогда прежде не видел битвы с таким числом воинов, так хорошо сражавшихся, как это было в этот раз, ведь все они были пешими и сражались врукопашную, перемешавшись друг с другом, и стремясь к победе с тем оружием, которое у них было, и особенно, с помощью боевых топоров, которыми наносили изумительные смертельные удары.