Пока каждая из сторон образовывала или разделяла свои полки, сеньор Бомануар, очень значительный и богатый бретонский барон, стал ходить от войска к войску с предложениями о мире. Он бы с большой охотой за это взялся, если бы смог предотвратить те опасности войны, которые вот-вот должны были наступить. Он с жаром взялся за дело, а англичане и бретонцы со стороны Монфора позволили ему ходить туда и сюда и вести переговоры с сэром Джоном Чандосом и графом Монфором, ведь тот, будучи в плену, дал честное слово и поэтому не мог поднимать оружие против них. В эту субботу он принес много предложений в надежде заключить мир, однако, ни в одном из них он не преуспел. До полудня он вел переговоры то с одной стороной, то с другой. Тем не менее, благодаря своей доброй воле, он добился перемирия между двумя армиями на этот день и на следующую ночь, до восхода солнца. Обе армии разошлись по своим палаткам и подкрепились тем, что у них было.
Пока продолжалось время перемирия, в субботу ночью, губернатор замка Орэ вышел из него, и мирно отправился к армии сеньора Карла Блуасского, который его любезно принял. Звали губернатора Анри де Отернель (Hauternelle), он был очень опытным воином, и привел с собой 40 копий, добрых ратников, хорошо вооруженных и экипированных, которые помогали ему защищать эту крепость. Когда сеньор Карл увидел губернатора, то спросил его, смеясь, о положении замка. «Именем Божьим и благодаря ему, - ответил оруженосец, - если понадобиться, мы все еще достаточно обеспечены всем необходимым на 2 или на 3 месяца». «Анри, Анри, - ответил сеньор Карл, - на следующее утро, на рассвете, вы будете свободны в любом случае, либо благодаря миру, либо благодаря битве». «Монсеньор, - ответил дворянин, - Бог дарует нам свою помощь». «Клянусь честью, - сказал сеньор Карл, - у меня при себе 2 тысячи воинов, мужей добрых и намеренных исполнить свой долг так хорошо, как это принято во французском королевстве». «Монсеньор, - ответил дворянин, - это большое преимущество. Поэтому Вы должны вознаградить Господа и ответить ему величайшей благодарностью, а равно наградит и мессира Бертрана дю Геклена и французских и бретонских баронов, которые столь учтиво пришли к Вам нам помощь». Так сеньор Карл развлекался в беседе с мессиром Анри, то об одном, то о другом, и провел эту ночь в праздности.
В течение этого вечера некоторые английские рыцари и оруженосцы страстно умоляли сэра Джона Чандоса, чтобы тот не слушал ни о каких попытках заключения мира между графом Монфором и сеньором Карлом Блуасским. Ведь они полностью растратили свои состояния и надеются, благодаря битве, либо потерять все, либо вновь добыть себе добро. И рыцарь согласился на эту просьбу.
Когда наступило утро воскресенья, обе армии изготовились и вооружились. Много месс было отслужено за сеньора Карла, и всем, кто этого желал, было роздано причастие. То же происходило и в армии графа Монфора, и незадолго перед восходом солнца, все заняли свои места в боевом строю также, как и накануне.
Вскоре после этого, сеньор де Бомануар, который подготовил различные мирные предложения, и который охотно привел бы их к какому-нибудь соглашению, которого смог бы добиться, вновь занялся этим делом и галопом поскакал к сэру Джону Чандосу. Тот, как только его увидел его намерения, оставил свой полк и графа Монфора, который в это время находился рядом с ним, и выехал в поле, чтобы его встретить. Когда сеньор де Бомануар подъехал, то очень смиренно его поприветствовал и сказал: «Во имя Господа, я прошу Вас, сэр Джон Чандос, чтобы мы смогли привести этих двух сеньоров к какому-нибудь соглашению, ведь будет очень жаль, если так много добрых мужей, что здесь присутствуют, будут убивать друг друга, поддерживая их споры». Сэр Джон Чандос дал ему ответ весьма отличный от того, который тот ожидал после вчерашнего вечера: «Сеньор де Бомануар, я советую вам не предпринимать сегодня никаких попыток к миру, поскольку наши люди заявили, что если они смогут застать вас в своих рядах, то они вас убьют. Вы скажите сеньору Карлу Блуасскому, что будь, что будет, но сеньор Жан де Монфор решился рискнуть дать сражения. Поэтому оставьте всякие мысли о мире или о перемирии, поскольку он решил либо стать сегодня герцогом Бретани, либо умереть на поле брани».