В это время был заключен брак между сеньором д`Альбре и мадам Изабеллой де Бурбон, который не очень понравился принцу Уэльскому, желавшему, чтобы он выбрал себе жену из другого дома. Он очень грубо и оскорбительно говорил и о нем и о его супруге. Главные члены его совета, а также рыцари и оруженосцы, извинялись за него как могли, говоря: «Каждый возвышается и повышается в своем ранге настолько, насколько хорошо может это сделать, и не следует позорить славного рыцаря, если для своей чести и состояния он избирает путь, наиболее пригодный для себя, если иметь в виду, что он не отказывается от своей службы сеньору, чьим вассалом является». Этими и подобными словами отвечали принцу в надежде его умиротворить, но, тем не менее, несмотря на видимость, он был очень далек от того, чтобы успокоиться. Ведь он хорошо осознавал, что этот брак является знаком отчуждением д`Альбре от него и от его партии, как в действительности и случилось в соответствии с тем, о чем более подробно будет объяснено ниже.
В течение этого времени роты стали на постой во Франции, и некоторые члены совета принца посоветовали ему обложить налогом земли Аквитании. В частности, чтобы убедить его, особенно большие усилия предпринял епископ Родеза, что в Руэрге. Двор принца и принцессы был столь грандиозен, что ни у одного государя христианского мира не было более величественного.
Бароны Гаскони, Пуату, Сентонжа и Руэрга, которые имели право протеста, также как и представители главных городов Аквитании, по поводу этого налога были созваны на собор. Этот парламент состоялся в Ниоре, где епископ Родезский, канцлер Аквитании, в присутствии принца, полностью объяснил сущность этого налога и то, каким образом он будет собираться, и что принц никоим образом не намерен продолжать собирать его дольше 5 лет или после того, как он покроет большой долг, образовавшийся в результате испанского похода. Депутаты из Пуату, Сентонжа, Лимузена, Руэрга и Ла-Рошели согласились на это обложение, при условии, что принц в течение 7 лет удержит прежний вес монеты. Но в этом ему отказали депутаты из верхних частей Гаскони, а именно, граф Арманьяк, сеньор д`Альбре, его племянник, граф Комменж, виконт Кармэн, сеньор де ла Бард, сеньор де Канд, сеньор де Пинкорне и еще несколько великих баронов из их графств и больших и малых городов, находящихся под их юрисдикцией, говоря, что «в прежние времена, когда они находились в вассальной зависимости от короля Франции, их не облагали никаким сбором, субсидией, налогом или габелью, и что они никогда не покорятся такому обложению до тех пор, пока будут в состоянии за себя постоять, что их земли и сеньории были свободны от всех обязательств, и что принц поклялся сохранять их в этом положении». Все же, ради того, чтобы покинуть парламент принца по-дружески, они объявляют, что когда вернуться к себе домой, то более полно рассмотрят это дело, и что они посоветуются с некоторыми прелатами, епископами, аббатами, баронами и рыцарями, к которым это относится, и более тщательно, чем сейчас, обсудят это требование». Принц Уэльский и его совет не могли на этот раз добиться большего, парламент в Ниоре был прерван, и все вернулись по домам, но принц приказал всем собраться вновь в назначенный день, дата которого была определена перед тем, как они разъехались.
Добравшись до своих краев, эти сеньоры и бароны Гаскони укрепились в своем мнении и решили ни возвращаться вновь на заседание парламента принца, ни позволять накладывать этот налог на свои земли, даже если они будут вынуждены обратиться к силе, чтобы ему помешать. Таким образом, страна начала мятеж против принца. Сеньоры Арманьяк, д`Альбре, де Комменж, граф Перигорский и несколько больших прелатов, баронов, рыцарей и оруженосцев Гаскони поехали во Францию, чтобы представить свои жалобы перед двором короля Франции (король и его пэры там присутствовали) на те неправды, что им собирается учинить принц. Они сказали, что находятся под юрисдикцией короля Франции, и что они обязаны обратиться к нему как к своему сеньору-сюзерену.
Король Франции, который не хотел открыто нарушать мир между королем Англии и собой, скрыл свою радость от этих слов и ответил, как защитник гасконских баронов, сказав: «Определенно, мои сеньоры, мы всегда бы очень желали сохранить и даже расширить юрисдикцию нашего королевства и короны Франции, но мы присягнули, также как и наш отец, некоторым статьям мирного договора, все статьи которого мы сейчас и не вспомним. Мы должны посмотреть на него и изучить, и все, что будет в этих статьях, мы, ради нашей и вашей пользы, поможем вам сохранить. Мы попытаемся примирить ваши споры с нашим дорогим племянником, принцем Уэльским, ведь возможно, что только из-за своих дурных советников он желает покуситься на ваши права и права ваших вассалов». Этим ответом, который король дал им собственноручно, гасконцы были очень довольны и остались в Париже около особы короля, не испытывая желания возвращаться домой.