Из уважения к королю Франции, от которого, по их словам, они приехали, рыцари и оруженосцы принца приняли их любезно. Принц Уэльский вскоре узнал об их прибытии и приказал привести их к нему. Когда они вошли в его присутствие, то очень низко поклонились и поприветствовали его с великим уважением (так как ему по любому следовало воздать должное, а они хорошо знали, как это сделать) и отдали ему свои верительные грамоты. Принц взял их и прочитав каждое слово сказал: «Добро пожаловать. Теперь поведайте нам все, что вы должны сказать». «Уважаемый сир, - сказал законник, - здесь находятся письма, которые были даны нам нашим высокочтимым сеньором, королем Франции. Письма эти нам поручено огласить публично в вашем присутствии, так как они непосредственно качаются вас». На это принц изменился в лице, так как очень затруднялся догадаться, к чему именно они относятся. Бывшие с ним бароны и рыцари были равно удивлены. Но он сдержал себя и добавил: «Говорите, говорите, мы с радостью выслушаем все добрые вести». Тогда юрист открыл письмо и прочитал его слово в слово, а письмо было таким:
«Карл, милостью Божьей король Франции - нашему племяннику, принцу Уэльскому и Аквитанскому желает здравствовать. Принимая во внимание, что некоторые прелаты, бароны, рыцари, простые люди, братства и коллегии страны и округа Гаскони, живущие и проживающие вдоль границ нашего королевства, вместе со многими другими людьми из страны и герцогства Аквитанского, предстали перед нами при нашем дворе, чтобы потребовать правосудия за определенные обиды и незаконные притеснения, которые вы, по слабости правительства и из-за глупого совета, им причинили, чем мы весьма удивлены, мы, чтобы устранить и исправить эти предметы, даем вам приказ и приказываем вам явиться лично в наш город Париж, чтобы вы показались и предстали перед нами, в нашем совете пэров, чтобы выслушать судебный приговор, вынесенный по поводу вышеназванных жалоб и обид, причиненных вам вашим подданным, которые требуют быть выслушанными, и подвергнуться суду нашей курии. Не замедлите повиноваться этому вызову, но поспешите как можно скорее, после прочтения этого приказа. В заверении чего, мы прикладываем к этому нашу печать. Дано в Париже 25 января 1369 года».
Глава 248
Принц Уэльский заключает в тюрьму уполномоченных короля Франции, которые доставили ему вызов к французскому двору по поводу апелляции гасконских сеньоров.
Когда принц Уэльский выслушал чтение этого письма, то изумился еще больше, чем прежде. Он потряс головой и, внимательно посмотрев на говоривших французов и немного подумав, ответил так: «Мы охотно будем в назначенный день в Париже, раз король Франции посылает за нами, но мы будем со шлемом на голове, и с нами будет 60 тысяч человек». На это французы упали на колени, говоря: «Дорогой сир, Бога ради, явите милосердие. Не принимайте это обращение с таким сильным гневом или возмущением. Мы всего лишь посланники, посланные нашим сеньором, королем Франции, которому мы обязаны во всем повиноваться (как и ваши подданные обязаны так же поступать по отношению к вам), и по отношению к которому мы так и поступаем. Поэтому, какой ответ вы пожелаете через нас передать, такой мы очень охотно сообщим нашему сеньору». «О нет, - ответил принц, - я ни в малейшей степени не гневаюсь на вас, но гневаюсь на того, кто вас послал сюда. Вашему королю насоветовали плохое, принимать, таким вот образом, сторону наших подданных и желать самостоятельно вынести приговор по делу, к которому он не имеет отношения и в которое не имеет никакого права вмешиваться. Ему следует очень ясно показать, что раз он передал власть и владение всем герцогством Аквитания нашему сеньору и отцу, или его представителям, то он отдал также и все права на суд в нем, и все те, кто теперь апеллирует против нас, не имеют другого места для апелляции, кроме двора Англии и двора нашего сеньора и отца. Прежде чем это будет иначе, придется заплатить сотню тысяч жизней». Сказав это, принц их покинул и вышел в другие комнаты, оставив их словно пораженными молнией.