Земли сеньора де Куси были оставлены в покое, и англичане не причиняли никакого вреда ни мужчине, ни женщине, и не брали у них ни фартинга, если те говорили: «Я принадлежу сеньору де Куси». Они подошли к доброму городу Нуайону 30, который был хорошо обеспечен воинами, и остановились в его окрестностях. Они подъезжали очень близко к нему, чтобы посмотреть, нет ли возможности взять его штурмом, но нашли, что он хорошо укреплен и способен защищаться, если в этом возникнет необходимость. Сэр Роберт остановился в аббатстве Оркамп (Orcamp) 31, а его люди в его окрестностях. Один раз они подошли к стенам города в боевом строю, посмотреть, не выйдет ли гарнизон или жители наружу, но тщетно.
В английской армии находился шотландский рыцарь, который совершал наиславнейшие воинские подвиги. В сопровождении единственного пажа он оставил свой строй, с копьем наперевес и верхом на своем рысаке. Пришпорив коня, он вскоре оказался перед городской заставой. Звали этого рыцаря сэр Джон Эссьютон (Assueton)
32, он был очень доблестным и способным человеком, в совершенстве владеющим своим делом. Когда он подъехал к укреплениям Нуайона, то спешился и, передав коня своему пажу, сказал: «Не уходи с это места», а затем, схватив копье, подошел к заграждению и с его помощью через него перепрыгнул. Внутри заставы находилось несколько добрых рыцарей, таких как мессир Жан де Руа, мессир Лонсело де Лорри (Launcelot de Lorris) и десять или двенадцать других, которые изумились такому поступку и поинтересовались, что он будет делать дальше. Обращаясь к ним, шотландский рыцарь сказал: «Судари, я пришел повидать вас. Так как вы не удостаиваитесь выходить из ваших укреплений, то я решил нанести вам визит. Я хочу испытать на вас силу своего рыцарства, а вы меня схватите, если сможете». После этого он раздал множество сильнейших ударов своим копьем, которые ему вернули. Он продолжал оставаться в таком положении, один против их всех, более часа дерясь и сражаясь самым доблестным образом. Он ранил одного или двух этих рыцарей, а они находили столько удовольствия в этом бою, что частенько забывались. Жители города с изумлением смотрели на это сверху ворот и стен. Они могли бы нанести ему большой вред своими стрелами, если бы этого пожелали, но нет - французские рыцари им это запретили. Пока он, таким образом сражался, его паж подошел вплотную к барьеру, сел на его коня и громко сказал ему, говоря на его языке: «Милорд, вам бы лучше уходить прочь. Самое время, ведь наша армия уже уходит». Рыцарь, который это услышал, подготовился последовать этому совету и, сделав два или три выпада, чтобы расчистить себе дорогу, он оперся на свое копье и вновь беспрепятственно перепрыгнул через ограждение, и как был в доспехах, запрыгнул на своего коня, сев позади пажа. Когда он, таким образом, оказался верхом, то сказал французам: «Адью, судари, премного вам благодарен». И пришпорив своего скакуна, вскоре присоединился к своим товарищам. Этот славный подвиг сэра Джона Эссьютона был высоко оценен всеми людьми.